— Да, у меня есть несколько вопросов. — Берт поднялся и обратился к доктору Питерфорду: — Не могли бы вы нам назвать, доктор, точное время смерти Лоренса Макфая?
— Нет, разумеется, нет. Я сделал запрос на осмотр трупа уже после захоронения покойного. Как было констатировано, смерть, вызванная избыточной дозой морфия, наступила примерно через 20 минут после инъекции.
— Какова была эта избыточная доза?
— Вы имеете в виду — сколько морфия я обнаружил?
— Я спрашиваю, какая доза вызвала смерть мистера Макфая.
— Видите ли, — доктор Питерфорд нахмурился, — в случае с морфием вскрытие не всегда позволяет определить точное количество наркотика в теле.
— Даже в том случае, если это количество действительно было введено пострадавшему?
— Ну… со временем наркотик, конечно, выводится через ткани. Я хочу сказать, что морфий не обладает способностью накапливаться в теле в такой степени, как, например, мышьяк.
— Но все-таки в какой-то степени он способен накапливаться, если я правильно вас понял?
— Да, видимо, так…
— Скажите, доктор, если пациент получает морфий ежедневно, притом во все возрастающих дозах, если пациент серьезно болен, если его организм почти полностью расбалансирован и любая система, любой орган может выйти из строя, — и вы эксгумируете тело и находите морфий, — откуда вам знать, отчего наступила смерть — от четверти грана морфия, ста миллиграммов морфия, а может, морфий тут вообще ни при чем?
— Анализ совершенно четко показал наличие смертельной дозы.
— Согласен. Но морфий ли убил мистера Макфая или он был уже мертв, когда подзащитный пришел к нему в ту ночь?
Гай стал внимательно слушать. Доктор Питерфорд разъяснил, что мертвой тканью морфий выводится гораздо медленнее и он мог бы вообще не обнаружить его. Тем не менее, он его обнаружил и…
— Нет, — возразил Берт, — это ведь не говорит о том, что больной был еще жив во время инъекции, и теперь это доказать невозможно. — Он с улыбкой отвернулся от коронера, дав понять, что у него все.
Колин вызвал следующего свидетеля. «А может, он уже был мертв?» — крутился в голове Гая вопрос, заданный адвокатом. А может, он действительно был мертв? Ведь это возможно… возможно. Лэрри вполне мог умереть и до укола. Гай никак не мог вспомнить, была ли холодной его рука. Пульс он тоже не проверял. Значит, вполне возможно, что Лэрри был уже мертв тогда. А если это так, то в чем его обвиняют и что он вообще делает в этом зале? Он пристально посмотрел на лицо Берта и лица присяжных. В душе его зажглась искорка надежды. А что, если так оно и было… что, если…
— Имя? — спросил Колин.
— Миссис Жанет Колумбо.
— Вы — домработница обвиняемого?
— Я прихожу убираться. Два, иногда три раза в неделю.
— Вы работали шестнадцатого декабря прошлого года, в понедельник?
— Да.
— В тот день вы выбрасывали мусор из корзины в кабинете обвиняемого?
— Да, сэр.
— Когда вы убирались в следующий раз?
— Это было в четверг.
— Девятнадцатого?
— Да, кажется. На следующий день после похорон Лэрри.
— В тот день вы тоже выбрасывали мусор?
— А как же.
— Расскажите суду, что случилось в тот четверг.
— В тот день я убиралась, как всегда. Вы пришли, сэр, и спросили, не попадалась ли мне маленькая бутылочка из-под лекарств. И я ответила, что она может быть в мусорной корзине в кабинете доктора, а мусор я еще не выбрасывала. Я сказала, что сейчас пойду и посмотрю.
— И что же вы нашли?
— Маленькую бутылочку.
— Эту? — Колин вытащил из кармана бутылочку и поднес ее к самому лицу миссис Колумбо. Та кивнула. Колин передал бутылочку судье Страйку, который, внимательно ее осмотрев, вернул Колину. — Обвиняемый когда-нибудь выбрасывал мусор сам? — снова обратился Колин к миссис Колумбо.
— Нет, сэр.
— Итак, эта бутылочка могла попасть в корзину в любое время между шестнадцатым декабря, днем смерти мистера Макфая, и девятнадцатым декабря, когда я пришел, чтобы встретиться с вами?
— Да, сэр.
— У меня все. — Он посмотрел на Берта. Берт покачал головой: — У меня вопросов нет. — И миссис Колумбо вперевалку пошла на свое место. Проходя мимо Гая, она мельком взглянула на него своими поблекшими темными глазами, безмолвно прося у него прощение. Он улыбнулся, успокаивая ее. Дескать, он все понимает. Не могла же она солгать.
Следующей давала показания Фрэн. На ней было строгое темно-синее платье. Светлые волосы блестели в неоновом свете. Она смотрела в пол и скорее походила на провинившегося ребенка, чем на зрелую цветущую женщину. Да, она дежурила в тот день… Да, она слышала, как доктор Монфорд разговаривал с Лэрри… Да, она вынуждена была заняться миссис Роскоу, и обвиняемый вполне мог за время ее отсутствия достать из ящика стола ключ, открыть дверь подсобки, взять морфий и вернуть ключ на место… Да, она заметила пропажу… Сначала она сомневалась… Потом, все проанализировав, пришла к выводу, что его не мог взять никто, кроме обвиняемого. Отчетность была в порядке, когда в одиннадцать она заступила на дежурство. В семь утра перед уходом домой она обнаружила неточность в отчете. Да, она подделала цифры, поскольку она отвечает за бумаги… Она боялась, что ошиблась сама… Необходимо было время, чтобы все проверить… Да, она сообщила о своих подозрениях доктору Келси, и он сказал, что займется этим делом сам… Но потом она испугалась, что могут обвинить ее, а она уже знала наверняка, что не виновата, поэтому и пошла к шерифу Уитту…