Фрэн говорила монотонным, бесцветным голосом. Слова словно застревали у нее в горле, она запиналась и, наконец, нехотя все-таки произносила их. Потом она расплакалась.
— Только один вопрос, мисс Уолкер… Это — та самая исчезнувшая бутылочка?
— Да, — ответила она сиплым шепотом.
— А откуда вы знаете?
— По номеру. Все лекарства пронумерованы.
— У меня больше нет вопросов, мисс Уолкер.
К свидетельнице медленно приблизился Берт.
Берт: Вы говорите, что заступили на дежурство в одиннадцать?
Фрэн: Да.
Берт: Когда вы в первый раз зашли к Лоренсу Макфаю?
Фрэн: Сразу же.
Берт: В начале двенадцатого?
Фрэн: Минут пять.
Берт: Он был в сознании?
Фрэн: Без сознания.
Берт: Он часто впадал в бессознательное состояние?
Фрэн: В последнее время очень часто.
Берт: Вы сделали ему укол морфия?
Фрэн: Нет.
Берт: Почему?
Фрэн: Потому что он был без сознания. Ведь морфий предназначен для обезболивания, и, конечно, укол лучше не делать, если в этом нет необходимости.
Берт: Избыток лекарства опасен?
Фрэн: Конечно.
Берт: Вы всегда следовали предписаниям доктора Монфорда?
Фрэн: Да, и следующий укол нужно было сделать в семь часов, в конце дежурства.
Берт: Дотрагивались ли вы до больного в тот день?
Фрэн: Нет. Света в комнате не было. Я просто заглянула в дверь.
Берт: Ясно. А заходил ли кто-либо, кроме вас и доктора Монфорда, в тот день в комнату мистера Макфая?
Фрэн: Да, кажется, у него была миссис Макфай…
Берт: Вы должны говорить не то, что вам кажется, а то, что вы знаете.
Фрэн: Вы имеете в виду — во время моего дежурства?
Берт: Да, после одиннадцати.
Фрэн: Да, был один посетитель. Отец больного, мистер Макфай-старший.
Берт: В какое время?
Фрэн: Примерно без четверти двенадцать.
Берт: Мистер Макфай заходил в комнату?
Фрэн: Да.
Берт: Вы слышали, как он говорил с сыном?
Фрэн: Да.
Берт: А вы слышали, что именно он сказал?
Фрэн: Он окликнул его: «Лэрри, ты спишь, Лэрри?»
Берт: Больной ответил?
Фрэн: Нет.
Берт: Долго ли пробыл у больного мистер Макфай?
Фрэн: Несколько минут.
Берт: То есть вышел из комнаты примерно без десяти двенадцать.
Фрэн: Да, примерно.
Берт: Потом приехал доктор Монфорд?
Фрэн: Да, приблизительно в четверть первого.
Берт: Уважаемый окружной прокурор уже спрашивал вас о действиях подсудимого и ваших собственных действиях во время вашего дежурства. Мне хотелось бы уточнить два момента. Вы показали, что, когда обвиняемый в первый раз вошел в комнату, где находился больной, он сказал: «Если бы ты мог, Лэрри… если бы ты мог…» Вы что-нибудь еще слышали?
Фрэн: Нет.
Берт: Был ли какой-то смысл в этих словах?
Фрэн: Да, я думаю, да.
Берт: Могли ли эти слова подсудимого быть ответом больному? Отреагировал ли на них каким-нибудь образом мистер Макфай?
Фрэн: Нет, я не слышала, чтобы мистер Макфай что-либо говорил.
Берт: Итак, вы утверждаете, что с одиннадцати часов, когда вы заступили на дежурство, и до того времени, когда доктор Монфорд вышел из комнаты, больной был без сознания.
Фрэн: Да.
Берт: Или мертв?
Фрэн: Я не знаю.
Берт: Ну разумеется, вы не знаете. Вы не знаете, когда именно наступила смерть. Этого не знает никто.
По залу прокатился ропот. Колин подошел к Сэму, и они о чем-то тихо посовещались. Фрэн вернулась на свое место. Прозвучал молоток секретаря, судья Страйк подкрутил усы и объявил перерыв до 1.30, потом снял слуховой аппарат.