Недалеко заблеяла коза.
– Во! И с Белкой. Чего просто так сидеть? Рот закрой. Все, – Пётр, отставив в сторону ногу, поднялся, – Да, Лешка сказал, что у вас сегодня ночует. Сам там с ними… Тьфу! Чуть не забыл! Что ты выходил?
– Да что. Следы есть, трупов нет. Если кто был, всех уже прикопали.
– Ну, – Пётр поскрёб щетину, – значит, для нас остаётся неопределённость, а для Лешки – надежда.
…Побродив по дому, Пётр уселся на кровать, умыл лицо сухими ладошками и поднял взгляд на иконы.
– Ну, что смотришь? У каждого свой способ на крест залазить…
***
…Без крика петуха Пётр спал на удивление долго. Проснувшись под чьи-то негромкие разговоры поблизости, нехотя вылез из-под одеяла, опустил ноги на холодный пол и окончательно пробудился.
Возле дома царила странная суета. Вся компания, кроме деда Мирона, была в сборе, каждый был чем-то занят.
– Доброе утро!
Из всех присутствующих отреагировал только рыжий. Он перестал пилить и поднял голову.
– А мы название населённого пункта нашли утром. Табличка валялась в сухих стеблях на выезде. Это село называется Николаевка. И дед подтвердил!
– Чудесно. А что происходит? – Пётр потянулся и широко зевнул.
– Штаб укрепляем.
– Какой ещё штаб?
– Пётр Ильич, – остановил работу Степан. Мы тоже все вместе подумали. Мы остаёмся.
***
Решение одного всегда каким-то образом влияет и на остальных. Внезапно вокруг как-то все ожило и зашевелилось. Пётр ощущал себя крохотным кусочком соли, вокруг которого по непонятным причинам вдруг начал нарастать кристалл. Он не хотел и не планировал, однако маленькое сообщество определило его лидером, и не оставалось ничего иного, как раздавать задания и наблюдать, как все крутится.
Как-то вечером Степан неожиданно озадачил вопросом.
– Никак не пойму, Пётр Ильич, как ты решаешь, кому какое задание определить. Ты же не случайно это делаешь…
Пётр, который сам об этом никогда не задумывался, почесал затылок.
– Ясно, что вопрос в эффективности. Как определяю? По предполагаемой реакции на смерть, наверное…
– Как это?
Ну… нужно представить человека на пороге смерти. Есть два основных типа реакции. Один будет орать «А вот хрен вам!», другой скажет «Видимо, пришло моё время…». Я лично – всегда был из последних…
– Это плохо?
– Да нет. Ни один из вариантов не плох. Нет ничего лучше или хуже. Каждое – для своего. Если чайником забивать гвоздь, ты издёргаешься и скажешь, что он плох. Если палкой резать мясо – также. Но они ведь, на самом деле, не плохи. Просто ты неправильно их используешь.
***
Рыжего звали Толиком, молодого – Митей. Оба они призывались не из этих мест, что, в принципе, можно услышать по говору.
Однажды утром таща ведра с водой, Пётр заметил, что Митя рубит на дрова табуретку.
– Я не понял! Что это?!
– Что?
– Вот это что?
– Дрова…
– Слышишь, солдатик, ты что, вообще охренел. Через дом – полмашины напиленных ольховых кругляшей, руби – не хочу, а ты мебель из дома таскаешь?!
– Да кому она нужна, эта мебель?
Тут у Петра замкнуло. Он схватил котелок с половником, забрался на стол и принялся что есть силы долбать, пока вокруг не собралось все немногочисленное население села с козой вместо деда Мирона.
– Мы все должны понимать одну простую вещь, – начал Пётр, немного спустив пар через грохот, – на сколько бы мы здесь не задержались, мы – временщики.
Собравшиеся недоуменно переглядывались, Митя замер с топором в руках.
– Есть только два варианта развития событий. Либо приходят хозяева и мы им молча и с благодарностью уступаем жильё. Либо приходят враги и мы вынужденно все уничтожаем. Если мы изначально ведём себя, как захватчики, то лучше сразу застрелиться из старой берданки. Услышал, Дмитрий?!
Митя поднял голову и усмехнулся.
– Поэтому. До конца дня ты выстругиваешь две новых ножки, собираешь табурет и возвращаешь его в хату.