– Да кому он…
– Если ты не согласен, вали отсюда на хрен! Анатолий, что скажешь?
Толик посмотрел на обоих и пожал плечами.
Пётр не знал, как военные обсуждали дальнейшие действия и приходили к общему мнению, но утром обнаружилось, что Митя ушёл. Сперва решили, что умотал на рыбалку или за грибами – лес полнился белыми, но затем выяснилось, что пропали консервы, коробка с чаем и маленький котелок. Сбежал.
Толик так переживал и извинялся за приятеля, что пришлось его успокаивать.
Основное качество, определяющее интеллигента, это не грамотность, начитанность, вежливость или хорошее воспитание. Это наличие обострённого чувства стыда, не только не дающее совершать что-то не по совести самому, но и заставляющее противно краснеть и чувствовать себя сволочью, даже когда гадость сделал кто-то находящийся рядом... По этим параметрам Рыжий, безусловно, был интеллигентом.
***
…Женщина пришла пешком. Уставшая, сердитая, она проследовала к лавке и уселась напротив Петра, когда он чистил рыбу. Чётко очерченная форма губ, серые глаза с эффектом речной полыньи, угадываемая под косынкой шишка волос. Её лицо казалось знакомым. Возможно, она походила на какую-то актрису, но откуда здесь взяться актрисам?
Посидела, понаблюдала, затем собрала со столешницы рыбьи потроха с головами и бросила курам. Логично. Пётр бы просто выкинул.
– Помочь?
Кратко. Ёмко. Сурово.
– Я не заметил, вы с какой стороны пришли?
Женщина бросила резкий взгляд и не ответила. Но своим молчанием она словно обмакнула Петра в темноту, и он несколько секунд моргал, ожидая, пока глаза снова привыкнут к свету.
Плохое начало. Очень.
– Ну, помоги! – он протянул женщине нож. Она взяла.
– Пётр.
– Клара.
***
Все-таки женщины мыслят и действуют иначе. За несколько часов Клара вернула полуартельное пространство вокруг в жилой вид. Какие-то развешанные рушнички, постиранные наволочки, выметенная веранда, сушащиеся на заборе половики. Казалось, Клара делает все сразу и успевает много больше, чем Пётр. Он помнил этот режим у своей жены. Когда он включался, Петру сразу же хотелось сбежать, потому что, даже если он был чем-то занят, ему казалось, что он лежит на кровати, закинув ноги. Столько было энергии и стремления все успеть у его супруги.
В отличие от жены, Клара все делала молча, не задавая вопросов и ничего не рассказывая.
Детвора на обед не пришла, но они собирались на западный карьер, там было спокойно, и никто не волновался. Остальные мужчины с удовольствием поприветствовали нового жильца. Однако углублять знакомство Клара не спешила.
Когда наползли сиреневые сумерки, Пётр с непривычной робостью осведомился.
– Вам же нужно где-то спать. Выбирайте дом.
– Я бы предпочла этот.
– Ну нет. Тут уже живу я.
– Тогда зачем спрашивать?
Злость накатила, как жаркий ветер, Пётр вскочил и, хромая, ушёл в помещение. Хата за день успела остыть, нужно было растапливать грубу.
– Ну что смотришь?! – рявкнул Пётр, проходя мимо лика. И замер. Постоял с открытым ртом полминуты и бросился в соседнюю комнату, к висящему на стене семейному портрету. Он вспомнил, где её видел.
Клара походила сразу на два лица с портрета. Одно было сильно старше, а другое намного моложе. Ещё некоторое время Пётр постоял, вглядываясь в выражение глаз, а затем снял с гвоздя раму и вышел.
– Это вы, – скорее утверждающе буркнул Пётр, ткнув пальцем в девушку на фото.
Клара кивнула.
– Сейчас я соберу вещи.
– Подождите, – женщина засомневалась, но продолжила, – Две комнаты. Вы с внуком можете лечь во второй.
– Отку… Откуда вы знаете про внука?
– Я пришла ещё утром. Не решалась войти в село, пока не увидела детей…
Пётр помолчал и забрал из рук у Клары портрет.
– Хорошо. Если не будем смущать, мы ляжем за печкой.
***
Посреди ночи Пётр проснулся от грохота. Кряхтя и стараясь не потревожить, перебрался через Лешку, зло зашипел, когда шибанулся пальцем о ножку стола и выскочил во двор.