— Хватит о нем… надоело! — обратно вернувшись в пещеру, нахмурился Зосим и снова покосился в сторону Алены. Теперь он каялся, что зря ее обидел. Не надо было.
В последнее время Тимофей все чаще собирался в дорогу, чтобы убить Гермогена. Как Зосим его ни уверял не делать этого, приятель свое бубнил:
— Пусть за все злодейства отвечает…
Вот и теперь, закончив шить сапоги, он прилег на широкую скамейку, глядел на высокий потолок. В воспаленных его мозгах вертелись сумеречные, уродливые тени.
— Нет, я его на березе повешу! Как он нас с тобой! — Тимофей от этой мысли даже вскочил на ноги. — Тебя что, комары кусают? — теперь Тимофей кинулся на Козлова. — Когда мне долг отдашь? Пятьдесят копеек, которые ты брал у меня взаймы в Оранском монастыре?
— Зачем тебе деньги в лесу? Свободу бы себе купил, да? — усмехнулся Зосим.
— Для Алены платье куплю. Перед тобой чтоб нарядная ходила.
Алена подошла к единоверцу и хлесть! его по лицу:
— Закрой рот свой дырявый, дурачина! Чего плетешь! Позову-ка я Гермогена, он тебе язык быстро укоротит.
— Зови, зови, он остальные твои пальцы отрубит!
Алена схватила метлу — и за ним. Тимофей выскочил из пещеры.
Долго молчали Зосим с Аленой, оставшись одни. Наконец Алена обратилась к Зосиму:
— Так ты правда думаешь, что в красоте грех?
— Великий грех, — подтвердил Зосим, а сам вонзил свой взгляд в круглые ягодицы женщины. — Ты это… запросто меня не вводи во гнев. — И уже мягче сказал, успокаивая ее и себя: — Ты, это… За вчерашнее меня не ругай, ладно? Прости меня.
— И ты меня прости! — У Алены глаза заблестели. — И неожиданно спросила: — Тимофей-то когда нас оставит?
— Это уж у него спроси… — застыдился Зосим. Что-то хотел еще добавить, но вошел Тимофей и объявил с порога:
— Дождь будет, все небо заволокло. Лесные дороги закроются, никакие псы нас не отыщут…
Вскоре и в самом деле лес глухо застонал, хлынул сильный дождь. Трое беглецов, тесно прижавшись друг к другу на одной лежанке, вскоре уснули. Тимофей спал на краю, в середине — Зосим, около стенки — Алена.
Нередко у каменной пещеры рыбаки останавливались. Кланяясь, все просили: «Благослови, святой отец!» Думали: Елизар жив. Вместо него на свет божий выходил Зосим Козлов. В длинной рясе, на голове колпак, который сам и сшил себе. Благословлял людей, читал над их склоненными головами молитвы и отправлял восвояси. Рыбаки благодарно кланялись, оставляли на берегу свой улов и уплывали.
В это утро на том берегу реки вместо рыбаков его поджидало трое полицейских.
— Эгей, мы ищем убежавшего монаха из Оранского скита! Уж не ты ли прячешь его у себя, святой отец? — спросили незваные гости.
— Беглецов тут нет! — бросил им в ответ Зосим, а у самого поджилки затряслись.
— Гляди, не дай бог обманешь, самого заберем! — пообещали полицейские.
Зосим оглянулся назад — на пороге пещеры сидел, скорчившись, Тимофей. Алена держала его за рукав, что-то ласково говорила.
«Не дай бог их увидят, — пронеслось в голове Зосима. — От полицмейстера Сергеева не убежать тогда наверняка, это его люди по лесам рыскают».
— Пусти нас, чего пужаешься? — кричали с того берега. — Посмотрим, как ты маешься, может, помощь наша нужна?
— Богомолы пришли ко мне! — обманывал Зосим. — Некогда мне с вами лясы точить!
Полицейские сели в свои лодки и отплыли. Зосим смотрел за ним до тех пор, пока они не скрылись из глаз. В душе его скребли кошки.
Пещерным обитателям забот прибавилось. До сегодняшнего дня они верили, что святую обитель не тронут. Да вот и до них добрались… Теперь жди беды. Она не за горами…
К вечеру Лапоть пригнал лодку, привязал к камню и махнул им рукой. Зосим с Аленой спустили ему по веревке плетенку, подняли его наверх.
Ночь провели бессонную. При огне лампадки Зосим, как всегда, читал Библию. Алена что-то шила-штопала. Ни шороха, ни звука в пещере.
Лицо Зосима окаменело, в душе была пустота.
В Алене ежедневно, изо дня в день происходила яростная борьба. Поняла бабьими мозгами: не стоит лезть к Зосиму, он ведь брат по одной вере. Тело же требовало свое. Она приподнялась на локтях, тихо пожаловалась:
— Долго еще будешь мучить меня, а?..
Тимофей богатырски храпел и не мог ее услышать.
— До тех пор, пока стыд твой не проснется! — так же тихо ответил Зосим и снова опустил свои глаза в святую книгу.
— Чего же стыдиться-то? Нас Господь для любви создал, сам же ты читал…