БУДНИ. НЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ, А РАБОТА. ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО.
В субботу поспали подольше: ни школы, ни работы, а когда зашевелились дети, мы поднялись и за завтраком обсудили, куда отправимся за впечатлениями. Жена даром времени не теряла и уже имела представление об окружающей нас Вене от соседок по дому и из ранее прочитанного. Дети были готовы на всё, но и у них были разногласия. Женя предпочитал аттракционы в Пратере, а Оле интереснее были достопримечательности и природа. Пришлось за них решать. Вернее решение принимала Люда, а я делал вид, что обязательно учту все пожелания. Вышли на улицу, полюбовались французским посольством, радуясь ничегонеделанию, повернули налево и вышли на Карлсплац, которая получила своё название в честь Карлскирхе, собора, находящегося на этой площади. Собор назван в память об итальянском священнике Карле Борромео, который во время чумы, несмотря на свой высокий церковный ранг, помогал больным и лично совершал обряды над умирающими. Когда эпидемия чумы в Австрии иссякла, Карлу, которого к тому времени канонизировали, посвятили построенный по обету Карла 4-го Габсбурга храм. Все, кто его видели в первый раз, удивлялись смешению различных стилей. Мы осмотрели собор, фасад Венского технического университета, павильоны, один из которых оказался входом в метро, и поспешили к Венской опере на угол центральной улицы Вены Кертнерштрассе и Опернринг (круговая улица Вены, вроде нашего Садового кольца). Потом мы пошли по Рингу к дворцовому комплексу Хофбург, договорившись, что сегодня будем всё осматривать снаружи, потому что хорошая для начала декабря погода, и мы ещё не превратились в закалённых туристов и наверняка и так намотаемся. Хофбург – это величественное и причудливое скопление дворцов разных эпох и стилей. Пройдя его насквозь, мы углубились в центр города, ничуть не потерявшись в хитросплетениях улиц и переулков. Помогла карта, которую мы приобрели в одной из сувенирных лавок. Мы удачно сориентировались и без потерь оказались на Штефансплац, где стоял, упёршись в небо, собор святого Стефана. Он поражал воображение, но не меньше привлекало внимание кафе-мороженое, от которого дети не могли оторвать глаз. Пришлось удовлетворить желание некоторых членов коллектива. Вооружённые мороженым, мы двинулись по улице Грабен в надежде на встречу с пивом и сосисками. Прямо посредине этой улицы высится колонна Святой Троицы, которую соорудили в конце 17 века после эпидемии чумы. Такие колонны встречаются по всей Европе. Они так и называются – чумные. Вдоль всей улицы расположилось множество кафешек, где всегда полно туристов, да и в переулках просматривались палатки, где жарили на специальных плитах всевозможные колбаски. Не выдержав пытки запахом, мы дружно повернули в одну такую улочку и исполнили задуманное, да ещё и с салатом. Учитывая, что мы уже были не туристами, которым всегда не хватает времени всё осмотреть, а можно сказать, местными жителями, у которых всё впереди, мы не сговариваясь, двинулись по Кертнерштрассе в сторону дома. Решение было принято правильное, так как чувствовалась усталость не только физическая, но и от впечатлений. Ребята, попив чая, отправились спать, тем более нам с Женей надо было рано вставать. Как и договаривались, Борис заехал за нами в 7 утра. Женя, плотно позавтракав и взяв с собой приготовленные Людой термос и бутерброды, уже сучил ногами и спустя пару секунд после звонка Шорина от дежурной, не сказав ни слова остающимся, бросился в коридор на встречу с Борисом. Взяв приготовленные заранее снасти, я поспешил за ним. Шорин был, как всегда, задумчив и собран и, назвав Женьку рыбачком, рванул « на волю – в пампасы». По дороге он рассказал, что мы направляемся на запад от Вены в сторону Братиславы в окрестности городка Мархег, где находятся несколько небольших озёр. Время предзимнее, но температура пока плюсовая, поэтому щука готовится уже к зимнему образу жизни и может поклёвывать. Место это ему подсказал Штельце. Земля около Мархега принадлежит нескольким австрийцам, в числе которых и хозяин фирмы «МuТ», который предупредил местного егеря, что могут приезжать его партнёры – русские. Егерь иногда приходит, но просто так, для порядка, но скорее всего там сегодня никого кроме нас не будет. За разговорами мы въехали в лес и по насыпной дороге добрались до стоянки, где оставили машину, и по тропе вышли к водоёму, похожему на запятую. Начинать ловить решили на головке запятой. Снарядили Жене спиннинг, повесили ему маленькую блесну-вращалку, объяснили, как не запулить блесну в кусты на другом берегу. Из маленькой фляжки глотнули шнапса и показали малому как надо рыбачить, ещё раз всё объяснили наглядно и доходчиво. Не клевало, хотя мы исхлестали всю головку запятой вдоль и поперёк. Ребёнок нам явно мешал, поэтому мы решили рассредоточиться, сами огибали закруглённую часть озера против часовой стрелки, непрерывно хлестая воду блёснами, а Женя пошёл в конец, где запятая кончалась, и стал возиться там, постоянно задевая крючками за траву. Когда мы поняли, что душа начала оттаивать, пришлось глотнуть ещё. И вот тут-то я к своему ужасу услышал крик сына. Страшные картины пронеслись у меня перед глазами. Я бросил спиннинг и понёсся в его сторону через мелкую поросль кустов и высокую траву. Борис нёсся рядом. Преодолев кусты, которые отделяли Женю от нас, мы увидели незабываемую картину: сын бежал от берега со спиннингом, перекинутым через плечо, а на конце лески болталось что-то длинненькое и мягкое, и билось о неровности почвы и траву. Шорин остановился и стал смеяться. Я, как менее понятливый и не склонный к размену отцовских чувств, добежал до объекта паники и сразу всё понял, тем более что Женя остановился и вопросительно на меня смотрел. На конце лески, зацепившись за блёсенку, болтался щурёнок. «Ну, ты даёшь, рыбак! С почином тебя, а скорее всего и с победой»,– торжественно провозгласил Борис. Почувствовав охотничий азарт и соглашательское настроение Шорина, Женя, включив дипломатию, выклянчил дополнительное время, чтобы ещё нас унизить. Не дожидаясь одобрения, он умчался в своё уловистое болотце. А мы с Борисом, убрав в пластик щурёнка, уселись на захваченные с собо