Понедельник наступил неожиданно. Все члены семьи озабоченно покинули квартиру, и я ещё раз показал Жанне как дойти до офиса от Техникер за 5 минут. Там ещё никого не было, и находиться с красивой женщиной наедине было приятно, тем более заграницей. Но длилось это недолго. Сначала приехал Самсонов с женой, потом Шорин и тут же за ним явился Рощин с командой и кожаной папкой с бумагами. Потом зазвонил телефон, и Борис, немного пометавшись, отбыл. Кофе я не очень пью, даже на халяву, поэтому от предложений женского персонала отказался. Вернувшийся Шорин прошёл сразу к Самсонову и пригласил меня. Стараясь быть невозмутимым, Борис сообщил нам, что ознакомился с только что поступившим из Центра письмом. В нём излагалось, что Минфином выделен на развитие проекта первый транш валютных средств, которые могут быть даже переведены на счёт Торгпредства в австрийский банк. В нём также прописана схема получения этих средств и статьи их расходования. Шорин тут же позвонил главному бухгалтеру и договорился с ним, что он, Самсонов и Малышева сегодня придут к нему и всё обговорят. К письму, сказал Борис, есть ещё секретная часть, которую прочитать сможет только он в почте, пришедшей в Посольство. На следующее утро наша финансовая команда и главбух посетили один из ведущих банков Австрии – Эрсте Банк, где у Торгпредства СССР был открыт счёт, через который оно осуществляло все банковские операции, включая получение наличных. На руках у главбуха были все необходимые документы, на основании которых нашим трём представителям было оформлено право подписи. Величина транша пока не была озвучена, да Шорин и не собирался её называть. «Каждому отдельно я скажу его обязанности, когда и сколько, а над этим мне придётся ещё поработать. Также теперь пора верстать план и переходить на ритмичную непростую работу, общаться с австрийцами, немцами и нашими, что задействованы в проекте. Готовьте вопросы, вызову в любое время, всё равно вы все здесь и не очень-то заняты», – как-то резковато подытожил Шорин.
В газете «Винер цайтунг» публиковались сообщения о сдаче квартир в аренду. Кроме этого я просматривал материалы о спорте и общественной жизни в Австрии. В первую очередь интересовали, конечно, сведения о квартирах, т.к. пропустить квартиру недалеко от торгпредства было бы непростительно. А вот данные по клубам, где собирались интересующие нас люди, были разбросаны по многим печатным изданиям. Их можно было найти и в дешёвых ежедневных газетах, и в дорогих журналах. Постоянно действовал теннисный клуб около отеля «Интерконтиненталь» или просто Интерконти, как его называли торгпредские, которые водили своих детей на каток, работавший там зимой. А в тёплое время года это место занимали теннисные корты, куда ходили австрийские деловые люди и непростые иностранцы. Оставив теннисный клуб на потом, я покопался в прессе по поводу шахматных клубов, желательно не узко специализированных, а популярных, где собираются любители этой древней игры, которые кроме самой игры не прочь поболтать и выпить бокал сухого на халяву, при условии, что неплохо переставляют фигуры. Такой клуб располагался рядом с Народным театром. Припарковать машину там было проблематично, зато гарантировались встречи с интересными людьми. Туда часто приезжали театралы, которые после спектакля были настроены продолжить свои интеллектуальные развлечения. Выгода этого места была очевидна, так как затраты предполагались быть умеренными, и Шорин отнёсся к этой моей инициативе с энтузиазмом. Учитывая, что подобное времяпрепровождение выглядело как квалифицированный труд, мне была обещана компенсация в разумных пределах. Пределы эти ещё предстояло понять, но, зная Бориса, можно было надеяться, что за ценой он не постоит. Но квартира в этой ситуации была важнее, и я продолжал просматривать и звонить, затем советоваться и снова просматривать. Надо было ещё купить горнолыжное оборудование для себя и сына и решить вопрос с покупкой автомашины. По мнению Жеки второй вопрос был намного важнее первого, но с другой стороны большинство первоклашек уже были готовы стартовать, а он нет. Поэтому и дипломатию тут разводить не стоило. Но всё-таки квартирный вопрос неожиданно сдвинулся с мёртвой точки первым. После двух встреч с пожилой парой – владельцами квартиры на Принц Ойген штрассе – контракт был подписан. Цена несколько превышала выделенный лимит, но так как мне удалось договориться о ежемесячной оплате наличными, Шорин удовлетворённо отметил, что всё уладим. Когда мы с женой осматривали квартиру, оказалось, что окна большой комнаты выходят на Бельведер – парк с дворцовым комплексом, построенным в стиле барокко, являвшимся летней резиденцией одного из самых известных полководцев своего времени – принца Евгения Савойского. Дом так удачно был расположен по отношению к офису, торгпредству и дому на Техникер, что все недостатки, включающие в себя газовую колонку, старую мебель, сплошные закутки и шум трамваев с улицы, можно было проигнорировать. В доме был внутренний дворик с цветочками и кустиками, откуда был вход в подъезд. С автомашиной решили быстро. Шорин созвонился со своими знакомыми на фирме «Скалдия – Волга», и мы подъехали к ним в салон, где кроме автомашин советского производства были выставлены и легковушки западных фирм. По дороге Борис, улыбнувшись со значением, сказал: «Нам эти знакомства понадобятся, когда себе «Волги» покупать будем, а они нам пусть по всей Вене ищут западную марку. Купим хорошую, относительно дешёвую и конкурентные цены получим на всякий случай, а купим у них, пусть заработают». На этот момент у фирмы Рено была популярна модель Рено 17, которую мы и купили через 2 дня, застраховали и (о, чудо обаяния Шорина!) поменяли с помощью партнёров мои права на местные.