РОЖДЕСТВО. ЛЁТЧИК С ОТКРОВЕНИЯМИ.
Приближалось католическое Рождество. По всей Вене продавались ёлки и ёлочные украшения. На площадях открывались рождественские базары, на которых кроме ёлок и игрушек продавались различные бытовые мелочи, сувениры, косметика, сладости и другие товары, которые можно было превратить в рождественские подарки. Здесь же можно было съесть сосиски и запить их пивом или глинтвейном. Дети же увлекались сладостями, выпечкой и сахарной ватой. В сквере перед ратушей такой базар успешно функционировал, и толпа весёлых людей не редела ни в праздники, ни в будни. Недалеко от этого места Шорин подобрал ресторан «Винервальд», где прекрасно готовили блюда из курицы. Расположение этого заведения очень удобное. Вход в него хорошо просматривался, пространство рядом после толчеи на базаре было относительно пустынно, и имелась возможность наблюдать за происходящим из машины со стоянки. На эту стоянку мы и приехали после того как покрутились по Вене с заездом в пару магазинов. Нам хорошо был виден вход в «Винервальд» и входящий туда Лётчик, который пришёл раньше условленного времени. Борис передал мне кейс с конвертами и актом приёмки и коротко повторил, что надо сказать собеседнику. Посидев ещё пару минут, я прошёл в ресторан и передал Лётчику чемоданчик, обратив его внимание на оговорённые ранее с Борисом рекомендации. Место в Словакии он знал, так как ранее возил туда туристов. Его действия в отношении Ткача были ясны. Для верности я описал ему внешность Бориса. Мне понравилось, как Лётчик осмотрел и ощупал все конверты, не вынимая их из чемоданчика, и удовлетворённо потянулся за бокалом белого вина. Мы чокнулись за успех, и беседа унесла нас в далекие времена. Хотелось поделиться с симпатичным мне человеком неведомыми ранее ощущениями при столкновении с чем-то таинственным и мрачным. Он внимательно слушал рассказ о моём состоянии после прошлой встречи, когда я ощутил неясную угрозу при виде темнеющих неподалёку древних церквей. Конечно, было трудно на чужом языке описать чувства неопределённости, опасности и невозможности просто понять окружающее, но мне показалось, что он понял. Немного подумав, как будто опускаясь в прошлое, он тихо начал рассказывать. Его классический немецкий язык, характерный для образованных австрийцев из хороших семей позволял мне понимать суть его рассуждений. Ещё в школе, когда они изучали историю Австрии, он постоянно сталкивался в учебниках и других книгах с упоминаниями о рыцарских монашеских орденах, их деятельности, связях с масонами и Ватиканом. Много мутного и неясного существует вокруг этой темы, но вполне вероятно, и это излагается во многих источниках, что эта параллельная жизнь со своими законами, моралью и жуткими фактами действительно существует, и мы, обычные люди, столкнувшись с ней и в какой-то мере пострадав, всё равно не поймём, откуда, каким ветром принесло эту напасть. И почему именно ты попал под раздачу. «Может быть, не рассказывают, боятся»,– негромко сказал Лётчик. Потом он вспомнил, как его родственник – художник Герхард, рассказывая о своём творчестве и, в частности, о его «сером» периоде, вспомнил о встрече на выставке своих картин с элегантно одетым в тёмный костюм джентльменом, держащим какой-то странный вымпел и трость с набалдашником вычурной формы. Этот человек, невнятно представившись, поинтересовался, не хочет ли тот развить свою «серую» тему и пригласил его в определённый день посетить бар, где размещается их клуб и будут интересные люди. Герхард, озабоченный популяризацией своих картин, посетил этот клуб и рассказал о своих впечатлениях Карлу. На входе не было никаких табличек, однако, как только он вошел, его встретил распорядитель. Увидев у Герхарда в руках карточку, вручённую ему на выставке, сразу провёл его в один из кабинетов, где сидел грузный мрачноватый человек без пиджака, в жилетке, отороченной таким же орнаментом как на карточке. Он привстал, приветствуя Герхарда как старого знакомого и, как оказалось, был в курсе его случайного знакомства на выставке с членом клуба. «Вы не удивляйтесь, – сказал он,– что мы изучаем нужных нам людей, потому что наша организация – это единое целое и не терпит случайностей, которые обычно дорого стоят. Мы – германская ложа «Гёте», принадлежим к масонам, наследникам ордена тамплиеров. Являясь обществом светским, мы всё-таки имеем свой негласный устав, правила и определённые требования к членам. Нами планируется переезд в новое помещение, которое надо оформить таким образом, чтобы оно соответствовало традициям и отражало нашу деятельность в символах, знаках художественными средствами, как вы это умеете. Вот документы, изучите их и, если не будет существенных возражений, приходите снова, я всегда здесь. Мы посмотрим помещение, обсудим общие вопросы. Мне бы очень хотелось, чтобы мы договорились. Зовут меня Мартин». Карл грустно улыбнулся, пригубил вино и снова заговорил. Чувствовалось, что это его крепко зацепило. «Так вот. В переданных кузену документах выделялся своим видом Устав Гёте, в котором строгим стилем излагались положения, которым обязались следовать члены ложи. Это, в первую очередь, иерархия и обязанность следовать указаниям старших, стоявших выше по условной лестнице. Цель этой масонской ложи была указана расплывчато и была связана с управлением миропорядком всеми доступными средствами, среди которых, впрочем, были упомянуты такие понятия как братство, помощь христианству и, если необходимо, отказ от греховных благ в деле установления справедливого миропорядка. Любая деятельность в этом направлении поощряется и компенсируется активным членам в виде всевозможной поддержки в обществе. Всё-таки в последней части Устава не прямо, но достаточно откровенно, отмечалась необходимость сохранять в тайне действия, связанные с ложей. Никаких «если» и «в случае» не было, но следовало понимать, что, если ты подписал обращение о вступлении, то обязан соответствовать. «В то время, – продолжал Лётчик,– Герхард стоял на перепутье. Он стал известным, выигрывал конкурсы, у него был свой стиль, но его постоянно мучил вопрос дальнейшего прогресса. Все его предложения о реформировании художественного общества в Германии не находили поддержки. Мэр Кёльна неоднократно обещал ему начать осуществлять план возрождения культурного наследия города, но политические и экономические вопросы, видимо, довлели, и культурная жизнь общества плелась за партийной борьбой. Будучи романтиком – авантюристом, Герхард после ознакомления с исходными документами масонской ложи подумал, а нельзя ли зайти для решения своих проблем с другой стороны. Можно было предположить, что верхушка городских властей каким-либо образом связана с параллельной властью и, если это так, то, как говорится, сам Бог велел… В общем, кузен, ознакомившись с бумагами, ещё раз посетил «Ложу Гёте» и в беседе дал понять, что его заинтересовала идея оформить новое помещение в соответствии с символикой тамплиеров, но он бы хотел ознакомиться с этим помещением и с подобным, известным религиозным историкам как прибежище рыцарей храма. Мартин был явно недоволен таким оборотом дела, так как, видимо, рассчитывал сначала подписать все документы, а потом уже действовать в рамках Устава, однако в конце концов они через несколько дней отправились вместе в замок Ланек, расположенный на высоком холме у места слияния рек Лан и Рейн. Известно, что Гёте был очень воодушевлён видом в то время полуразрушенного замка и даже написал посвящённые ему стихи. В одной из существующих легенд рассказывается о сражении между архиепископом Майнца и последними тамплиерами, укрывшимися в Ланеке. Легенда легендой, но факт осады замка и гибель впавших в немилость у Папы тамплиеров действительно имели место. После посещения Ланека Мартин показал Герхарду дом, купленный ложей для организации там постоянно функционирующей ложи. Существовал также архитектурный проект по превращению дома во что-то подобное храму, по стилю похожему на те строения, которые использовались орденом тамплиеров. Герхарду же требовалось изучить знаки и символы и составить проект художественного оформления помещений и, если понадобится, внешней поверхности стилизованного замка, сохранив атмосферу, присущую тамплиерам в период расцвета их деятельности. Надо сказать, что масонская ложа Гёте, следуя главной идее управлять миром, пользовалась уставом тамплиеров, который был бескомпромиссным и требовал иерархического подчинения. Герхард это интуитивно почувствовал, но осознал уже потом, когда впрягся в работу на ложу. Конечно, ложа способствовала тому, чтобы его принял мэр Кёльна, чтобы его включили в комиссию по созданию в городе выставочного комплекса, но всё это ему не приносило ни денег, ни славы. Лётчик кисло улыбнулся. Однажды, почувствовав, что нагрузка превышает его потенциал, кузен решил переговорить с руководством ложи о какой-то материальной компенсации его труда, так как он фактически прекратил своё творчество, а работа над проектом оформления нового помещения ложи отнимали всё его время. Такой