Я потрясенно слушала Калена и молчала, завороженная его словами и хрипотцой в голосе. Приглушенное бормотание, звучавшее в моей голове с самого отъезда из Одалии, стремительно превратилось в крик, который теперь уже нельзя было игнорировать. «Он нравится тебе, – поддразнивал он, – ты влюблена в него, еще с той битвы на озере Стрипник. Вот почему ты, глупая, не смогла уйти без него». Загрохотали мои собственные мысли, в ужасе и ликовании, а отчасти в отчаянном отрицании: «О нет, о нет, о нет».
– Тия! Кален! – окликнул нас из хижины Лик. – Вы должны это увидеть!
– Пошли, – тихо произнес Кален.
Я выкинула из головы этот спутанный клубок мыслей и прибегла к техникам медитации, которым меня обучали, в попытке усмирить разбушевавшееся сердце. «Позже, – пульсировала мантра в моей голове. – Позже. Разберусь с этим позже».
Комната в лачуге напоминала жилище в Кионе: тот же беспорядок из склянок, бумаг и зелий. Те же самые полки, та же самая пирамидка из камней, служащая пресс-папье. Халад уже сидел возле одной из стен и вынимал из небольшой дыры размером с кирпич несколько связок писем и заметок, пока Кален осматривал ближайший шкаф.
– Нашел! – торжествующе возвестил Халад и помахал бумагами. – Он оставил мне записку!
– Откуда ты узнал, что она будет там? – спросил Лик.
– Я знаю про все тайники Кузнеца душ.
– И что в ней говорится?
– Я еще не открывал. Тут полно его недавних работ, включая и то, как полностью перенастроить сердце, чтобы на самом деле улучшить личность человека…
– Халад! – гаркнул Кален. – О чем говорится в письме?
Кузнец торопливо развернул бумагу.
– «Моему нерадивому ученику: если ты читаешь эти строки, значит, ты все-таки ослушался моего приказа оставаться в Кионе и занялся делами здесь. Ты настоящий позор нашей профессии, и порой я жалею, что когда-то выбрал тебя своим учеником».
Лик удивленно заморгал.
– Довольно грубо.
– Не переживай. Обычно он так говорит, когда раздражен. – Халад помолчал. – По крайней мере, я надеюсь, что он так не думает. Он никогда особо не умел обращаться со словами…
– Халад! – взревел Кален.
– «…хотя сейчас я не об этом, – продолжил он читать. – Перед нами стоит гораздо более серьезная проблема, мой мальчик. Почти год я терзаюсь подозрениями, которые не дают мне покоя и вынуждают узнать, насколько я прав, хотя мне бы хотелось ошибаться. Насколько тебе известно, я изучал обстоятельства заболевания сонной болезнью, убежденный в том, что это не обычные недомогания. Случай принцессы Яншео оказался самым любопытным, поскольку для этого заболевания необходимо обладать стеклянным сердцем, которого у нее не было. Кроме того, из Даанориса мне пришло анонимное сообщение с предупреждением об использованной во дворце магии. Поэтому я решил увидеть все своими глазами. А заодно проверить правдивость заявлений о визите герцога из Хольсрата в Даанорис».
– Так он тоже подозревал, – пробормотал Лик.
– «С изумлением я узнал, что герцог присутствовал на балу в честь даанорийской принцессы в тот же самый вечер, когда я навещал его в темнице, поскольку в последнее время ему нездоровилось. То ли у нашего герцога есть двойник, то ли он обладает умениями, о которых даже мне неизвестно – что маловероятно, учитывая мои способности».
– А еще скромность, – тихо добавил Кален.
– «Опасность подобралась намного ближе, чем я себе представлял. Усиж проник в Даанорис, Халад. Железная крепость в Хайца оказалась всего лишь обманом – способом убедить императора в том, что его враг изолирован в горах. Безликий вошел во дворец императора Шифана в то же время, когда Аена проникла в одалийский двор».
– «Мое лекарство с точностью воспроизводит урваны уснувших благородных особ – так скажем, возрождает их пропавшие «души». Я опробовал его действие на бароне Сиране, с позволения его отца, и получил обнадеживающие результаты. Молодой человек проснулся без каких-либо побочных действий. Вся Истера даже не подозревает о чудесном выздоровлении их родственника, так как король Рендорвик и советник Людвиг поклялись молчать. Однако, несмотря на все мои ухищрения, Безликие, по-моему, прознали о моем лекарстве».
– «За мной шпионят и делают это, как мне кажется, по приказу человека по имени Тансун. Я не могу здесь надолго оставаться. Надеюсь вернуться в даанорийский дворец и применить действие лекарства к принцессе Яншео. Если ты найдешь это письмо или – что еще хуже – обнаружишь его, получив известие о моей смерти в Даанорисе, найди моего друга, человека, меньше всего желающего причинить вред принцессе. Найди Баи. Передай ему привет от старого Нарела и покажи это письмо. О сонной болезни принцессы или ее магических симптомах я ему не рассказывал, чтобы не причинять дальнейшего беспокойства. Но мы с ним очень давно знакомы, поэтому он должен предоставить тебе убежище».