– Ты сказал, что не можешь принять мою любовь. Поскольку не способен назвать мне истинные причины своего серебряного сердца…
– …то я не могу дать тебе того, что ты действительно заслуживаешь.
Она заплакала. Ее слезы разрывали ему душу.
– Инесса.
Она подняла на него свои прекрасные глаза, блестящие от слез. Они расширились при виде того, что он ей протягивал.
– Мне нечего предложить тебе, кроме того, что у меня уже есть.
Инесса погладила его подбородок.
– Ты предложил мне свое сердце.
– Ты поступила правильно, отвергнув меня, – прохрипел Фокс. – Я не мог тебе ничего дать. И до сих пор не могу – только не в качестве фамильяра. Узнав о том, что ты Первая Дочь Киона, я понял: ты недосягаема для меня. Выходить замуж за фамильяра в Кионе считалось неслыханным делом. Кроме того, кионским императрицам и принцессам необходимы наследники. Моя трусость не позволяла мне открыто признаться тебе в том, кто я, потому что это знание уничтожило бы наши отношения.
– Нет. Я отвергла тебя, потому что была глупой и напуганной. Всю жизнь меня вынуждали верить в нелепые романтические истории, где любовь не имела смысла, если она не сопровождалась страхом или эгоизмом. Я думала, ты не готов бороться за меня. Думала, ты отдаешь мне сердце, которое со временем потускнеет, лишь бы на время успокоить меня.
– Серебряные сердца не тускнеют, Инесса.
– Теперь я это знаю. – Она с яростью вскинула на него глаза. – Мне об этом рассказала Тия, тогда на озере Стрипник. Знаешь, однажды я видела тебя с ней в квартале Ив. Я была жутко зла и ужасно ревновала, пока мне не сказали, что она твоя сестра. Но я все равно продолжала злиться: не потому, что не могла принять фамильяра, а потому, что ты не доверял мне настолько, чтобы все рассказать.
Фокс понурил голову.
– Я боялся услышать твой ответ.
Инесса закрыла глаза.
– Теперь я знаю и это. Я… не могу гарантировать, что моя мать положительно примет эту новость, Фокс. Но давай хотя бы попытаемся. – Она поцеловала его в шею. – Настал твой черед поверить мне, – прошептала она. – И когда наступит завтра, Фокс, пообещай, что доверишься мне.
Его пальцы сжали ее волосы.
– Обещаю.
Их поцелуй был целомудренным всего лишь миг, потом Фокс захватил ее в объятия и впился в нее губами. Инесса отвечала ему с тем же пылом.
«Какая гадость. Не вынуждай меня на это смотреть». Сгорая от стыда, я снова попыталась высвободить свои мысли, и на этот раз Фокс отпустил меня.
«По-моему, Тия, тебе пора уходить».
Я мигом вылетела из его сознания. Мне тоже нужно было кое-что уладить.
Я нашла его в саду. Ночной воздух холодил мои распаленные щеки. Мы остановились, наслаждаясь свежим ветерком, никто из нас до сих пор не проронил ни слова. На шее Калена покачивалось стеклянное сердце, и в его серебристых недрах я видела причину его нерешительности. Но мне не хотелось затягивать молчание. Я должна была прояснить ситуацию по поводу Одалии, озера Каал и того танца.
– Кален. Насчет принуждения…
– Я больше не сержусь на тебя, Тия.
– Позволь мне объясниться! – выпалила я, прежде чем передумаю. – Я была напугана.
– Напугана?
– Все из-за своего эгоизма. – Искатель смерти казался удивленным. Я поспешила пояснить: – Я не боялась покидать принца Канса. Я испугалась, когда ты решил остаться в Одалии.
– Не понимаю тебя.
Вопреки его словам я заметила в его сердце проблески надежды и призвала остатки мужества.
– Тебе известно, что я испытываю – думала, что испытываю, – к принцу. Однако мысль о том, чтобы остаться с ним, даже не приходила мне в голову. Я могла бы возразить, сказать, что о нем позаботятся, что ему ничто не угрожает. Но это не совсем так. Я должна была переживать за него так же, как и ты.
– Ты знала, что у тебя нет выбора…
– При этом так легко сдалась, даже не стала сопротивляться. Но когда ты сказал, что остаешься… – Я сглотнула, потупила взгляд. Сегодня явно была ночь признаний. Наверное, на меня так повлияло решение брата прояснить недомолвки – оно придало мне уверенности сделать то же самое. – Представив тебя в Одалии одного, я так испугалась, что сделала то, чего никогда не должна была делать. Мне не следовало силой вынуждать тебя идти с нами. Я проявила трусость, хотя и думала, что действую из лучших побуждений.
– Трусость никогда не входила в число твоих пороков, Тия. Ради меня ты убила человека. Я бы никого не стал об этом просить.
По-прежнему не встречаясь с ним взглядом, я выдавила из себя улыбку.
– Я поступила с тобой плохо. Мне совершенно это несвойственно.