– Тебя потревожат ненадолго, – сообщила я ему. Шади повторила мертвому юноше мои слова на даанорийском, и тот в знак подтверждения склонил голову. – В обмороке принцессы Яншео виноват Баи?
– Там был чужеземец, – последовал мрачный ответ. – Одалиец. Он снял с груди принцессы странное красное сияние, и она упала. А потом его фигура замерцала и изменилась – я увидел слугу Баи.
– И где сейчас кулон?
Юноша медленно покачал головой.
– Принцесса больна. Мы желаем вылечить ее.
Он вновь покачал головой – на этот раз с необычным нежеланием.
– Шаоюнь, – теперь заговорил Шифан. Он имел власть над своими подданными даже после их смерти. Признав императора, молодой человек замер и почти инстинктивно начал опускаться на поскрипывающие колени. – В этом нет необходимости, – прервал его император. – Эта женщина говорит правду. Если тебе небезразлична принцесса Яншео, скажи нам, где кулон?
Губы Шаоюня дрогнули:
– Я выхватил его у него из рук, прежде чем он призвал бы еще больше мерзкой магии. Я побежал, за мной погнались. А после… кулон заполнил меня.
– Что это значит? – спросила я у Шади, решив, что при переводе мог исказиться смысл.
Но аша была озадачена не меньше меня.
– Я сама не понимаю.
– Кулон заполнил меня, – повторил Шаоюнь, – и слуга пришел в ярость. Он… захватил власть над моими мыслями, но я, как бы ни пытался, не мог сказать ему, что с ним сделал. Это последнее, что я помню перед тем, как меня накрыла боль. А потом – пустота.
– Все равно это бессмыслица какая-то, – пробормотала Зоя. – Куда делось стеклянное сердце?
Вперед вышел бледный Халад.
– Я Кузнец душ, – представился он мертвому юноше. – Не знаю, значит ли что-то для тебя мой титул, но я могу исцелить принцессу. Ты ведь любил ее, да?
Мертвец закрыл глаза и с горечью вздохнул.
– Ты защитил ее от того, кто желал ей зла. Теперь он мертв, а она в безопасности, но у тебя находится то, что может вернуть ее к жизни. Ты поможешь мне?
Ответом ему был легкий кивок головы. Халад протянул руку и погрузил ее в грудь Шаоюня. Осторожно вытащил – в его ладони мерцала сфера, излучающая ярко-красное сияние.
– Спасибо, Шаоюнь, – грустно сказал он. – Покойся с миром, зная, что принцесса в безопасности.
На даанорийских губах юноши мелькнула чуть заметная улыбка. Я расплела заклинание, и мертвец снова обратился в не что иное, как кости и прах.
– Откуда ты узнал? – спросил Кален у своего кузена.
– Я и не знал. Просто некоторые помнят, что мы используем стеклянные футляры именно для этой цели – хранить свои сердца в определенном месте. Когда ты любишь кого-то, то инстинктивно держишь стеклянное сердце своего возлюбленного как можно ближе к своему. – Он посмотрел на останки и вздохнул. – Я в этом деле еще недолго, но уже начинаю понимать: в сердечных делах практически нет ничего невозможного.
По обе стороны постели спящей принцессы стояли Халад и старый Кузнец душ, который держал в руках пузырек с тонкой нитью внутри его. Последние несколько недель сильно сказались на старике, силы покинули его стеклянное сердце. Когда мы вернулись, он больше не мог выполнять свои обязанности и, судя по лицу Халада, знал об этом.
– На его изготовление у нас должно было уйти три дня, – проговорил старый кузнец. – Но Халад нашел способ сократить процесс до шести часов. Никогда бы до такого не додумался. Если бы ты не доводил себя до полуобморочного состояния, растрачивая свои собственные воспоминания на стеклянные сердца для каждого бедняги, то столько всего, только представь, мог бы сотворить сейчас.
Его слова нисколько не походили на комплимент, но Халад просиял, будто это он и был.
– Я рад, что вы одобрили, учитель.
Мужчина положил руку на плечо молодого человека.
– Твой отец – никчемный человек, глупец, отрекшийся от тебя из-за каких-то предубеждений, которые никак от тебя не зависят, – резко обронил он. – Ты почти мне как сын, пусть порой я был груб с тобой. И будь у меня собственный ребенок, я не мог бы гордиться им больше.
Халад проглотил застрявший в горле ком.
– Для меня это много значит, – произнес он дрожащим от волнения голосом.
Старик похлопал его по спине.
– Давай приступать. Бедная девочка слишком долго спит. – Он поднял флакон. – Мы никогда не забываем сердец, которых коснулись, – сказал он. – Сейчас я могу воссоздать урван каждого уснувшего представителя знати и для верности все их покажу Халаду.
– Но это снова делает вас мишенью, – встревоженно заметила принцесса Инесса. – Безликим больше не нужны их сердца. Чтобы воспроизвести сердце сумрака, им будет достаточен один из вас или вы оба.