Старый кузнец улыбнулся.
– Об этом мы подумаем в следующий раз. Халад?
Юноша с почтением поместил мерцающий стеклянный кулон на грудь спящей девушки, тот вспыхнул красными и розовыми красками.
Кузнец душ осторожно откупорил флакон, и комнату озарило яркое сияние – ты словно глядел на солнце. Я прикрыла ладонью глаза от слепящего света, подглядывая сквозь пальцы. Оба кузнеца стояли как ни в чем не бывало. Халад извлек из сосуда нить, похожую на пряжу, и протянул ее к спящей принцессе.
Нить, словно живая, медленно поплыла к девушке, приблизилась к ее сердцу и просочилась сквозь стекло, будто нырнула в воду. Поверхность кулона покрылась рябью.
Принцесса Яншео распахнула глаза и полной грудью шумно втянула воздух. Все получилось.
Когда я вошел в зал, тело уже завернули в тяжелую черную ткань, а кровь убрали. Мне хватило ума не задавать вопросов. Со мной вернулась дрожащая, белая как полотно принцесса Яншео. Я рассказал ей все, что помнил, однако она восприняла случившееся лучше меня.
– Шифан всегда был надменным и эгоистичным, – сказала она, – но никогда – злым. Твоя история объясняет его поведение последние несколько месяцев. Мне еще посчастливилось, что я не пострадала, остальным не так повезло.
Мне недоставало мужества назвать ей истинную причину, почему Усиж не тронул ее: он намеревался еще раз заполучить ее урван, если кузнец не сможет ему помочь. Было бы жестоко говорить ей об этом, решил я.
Костяная ведьма ни разу не взглянула на труп, она по-прежнему смотрела в окно.
– Велите солдатам отворить ворота, – тихо сказала она. Аша все еще держала в руке стеклянное сердце Безликого; несмотря на смерть Усижа, его сердце продолжало жить. Оно больше не было чернильно-черным, как раньше, и теперь сверкало серебром.
– Какая ирония, – с улыбкой произнесла Костяная ведьма, – нам придется воссоздавать сердце света Парящего Клинка из сердца самого омерзительного человека, какого мне было несчастье повстречать. – Потом она посмотрела на свой стеклянный кулон и вздохнула. – А сердце Изогнутого Ножа – из моего. Откройте ворота.
– Что ты делаешь? – спросил я.
– Мы уходим из Даанориса. Мы получили то, за чем пришли. – Она повернулась к принцессе Яншео. – Что бы ваш народ ни думал обо мне в дальнейшем, – обратилась она к ней, – знайте: я покидаю ваше королевство, избавив этот престол от безумца.
– Но кто теперь будет нами править? Усиж убил настоящего императора.
– Кузнецы душ доказали, что вы происходите от рода Великих Героев, а значит, имеете большее право управлять Даанорисом, чем Шифан. Вы желали изменений, Яншео. Я не вижу более подходящей кандидатуры на роль правителя этого королевства.
Принцесса сделала глубокий вдох.
– У меня есть свои советники, люди, которым я доверяю. Я… я так обязана своему Шаоюню. Он будет мною гордиться. Я буду очень стараться, чтобы стать хорошей императрицей. К следующей нашей встрече я ей стану – истинной правительницей.
На лице Костяной ведьмы промелькнуло легкое сомнение, а потом она кивнула.
– Я пойду с тобой, – подал голос Кузнец душ.
– Это слишком опасно, Халад. Какое-то время побудь в Сантяне.
– Опасность никогда меня не останавливала. Я иду с тобой.
Темная аша задумалась.
– Я не могу гарантировать тебе безопасность. Ты все еще нужен людям. Здесь тебе будет хорошо.
– И все же это не помешает мне делать то, что я считаю правильным. Чем быстрее мы предотвратим войну, тем меньше жизней потеряем. – Он вздрогнул. – Я уже слишком многих потерял. Ты это знаешь.
– Что ты собираешься делать? – спросил я.
Леди Тия повесила на шею серебристый кулон, рядом со своим черным сердцем.
– Мы встретимся с армией, Бард, и посмотрим, насколько сильно они желают моей смерти.
– И это еще не самое безумное событие за сегодня, – вздохнул за нашими спинами Кузнец душ.
Наше возвращение в Анкио отмечали скромно и тихо. В городе царило напряжение, армия пребывала в состоянии боевой готовности. Искатели смерти и солдаты патрулировали границы, отделяющие Кион от Одалии. Новость о том, что Первая Дочь сбежала с ашами и Искателем смерти, оставалась тщательно охраняемой тайной. И для большинства стало неожиданностью, когда мы подъехали к городским воротам без ази.