Сделать это оказалось просто. Я наслаждалась ужасом короля. Моя магия проникала в каждый уголок его сознания, пока оно не пропиталось моей ненавистью.
– В твоей памяти до конца жизни останется единственное воспоминание о твоей любимой – живая мертвечина, – прошептала я ему. – До конца своих дней ты будешь вновь и вновь переживать это мгновение, и это все, что ты запомнишь о ней. Тебя ослепила жажда власти, причинившая боль тем, кого ты должен был защищать. А теперь широко распахни глаза и смотри.
С губ Телемайна сорвался неистовый крик, он схватился за глаза. Подбежавшие к нему Халад и Зоя попытались его удержать.
Я выскользнула из голов ази, позволив тому спокойно наслаждаться своим пиршеством, но не сделала и пары шагов, как очутилась на земле, хватая ртом воздух. Голова безжизненной Полер покоилась на коленях Микаэлы, рядом с ней сидела Альтисия. Лица обеих аш заливали слезы. У Лика, закрывавшего ладонями рот, подогнулись колени. Зоя изумленно смотрела на меня. В их взглядах читалось потрясение и отвращение. А вот Фокс…
Каково же было выражение лица моего брата. Меня затопил стыд: не потому, что я убила Аену и уничтожила Телемайна, а из-за того, как он смотрел на меня – его пронизывал страх.
Сплетя руну Воскрешения, я потянулась к Полер. «Я могу ее вернуть, – думала я. – Меня переполняет живая сила Тьмы, я способна на все. Она вернется, станет, как и прежде, пилить меня по поводу моих недостатков, заставлять делать то, что ей хочется…»
Но аша оставалась неподвижной. Я вливала в нее заклинание дважды, трижды, четырежды. Семь, четырнадцать, двадцать раз, пока уже не начала кричать в ее затихшем сознании: «Живи, живи, живи, черт тебя побери…»
– Тия, – прохрипел Кален. – Остановись. Пожалуйста, остановись.
Правую сторону моего тела пропитало что-то горячее и липкое. Я задрожала.
Меня окружили руки Калена. Вновь вспыхнула руна Разделенного сердца, и каждую частичку моего существа захватило его сознание, такое теплое и манящее – только в нем я смогла найти прощение. Темная гниль растаяла, когда я отпустила ее и приняла в себя чувство более сильное, чем ненависть. А после с рыданиями позволила успокаивающему шелесту его голоса увлечь меня в темноту.
Тишину время от времени прерывали всхлипы.
Чудовища были мертвы: землю вокруг нас устилали окровавленные кучи существ, когда-то бывших ашами. Даже после смерти их окоченевшие лапы и разинутые рты казались безобразными. Они так и остались в обличьях монстров, раскрыв всему миру свою тайную сущность.
Несколько дэвов Костяной ведьмы тоже пострадали. Аэшма втянул обратно свои шипы, и теперь взору предстало его покрытое серой шерстью туловище. Таурви, несмотря на сломанные ноги и измазанную кровью морду, продолжал напевать. Нангхаитья, прикрыв множество глаз, молча лежал на земле. Даже ази, самый могущественный из всех, истекал кровью, одно его истерзанное крыло погнулось. Заурви, индра и акван оставались в сознании, но, прихрамывая, расхаживали между своими собратьями; их громкие, полные скорби крики прорезали тишину.
Темная аша с залитым слезами лицом сидела на земле. На руках она держала леди Микаэлу, бледную и безмолвную. Ее хуа пропиталось кровью, которая растекалась повсюду. Я ощущал рядом с собой потрескивание магии и видел, что стеклянное сердце Костяной ведьмы бьется в унисон с сердцем раненой женщины. Халад и Кален, расположившиеся по бокам от леди Тии, прижимали руки к телу Микаэлы, напрасно пытаясь остановить кровь, которая била все сильнее. Фокс возле меня не мог сдержать приглушенного крика боли. Я повидал немало умирающих людей, и теперь мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять – надежды нет.
– Зачем ты спасла меня? – проревела Костяная ведьма.
Глаза светловолосой аши открылись. Она задержала взгляд на ее лице и улыбнулась.
– Я всегда пыталась тебя спасти. Это… не так уж плохо, дитя.
– Ты не можешь умереть из-за меня, Микки. – Темной аши больше не было – на ее месте осталась семнадцатилетняя девчонка, неистово цепляющаяся за жизнь женщины, которая так сильно повлияла на ее судьбу. – Без тебя все, что я делаю и делала, будет бессмысленным!
– Я уже и так слишком долго живу взаймы, Тия. – Окровавленная рука погладила заплаканную щеку девушки. – Вскоре мои часы будут сочтены, но я не испытываю ни страха, ни горя. Я прожила время, ради которого ты рисковала своей жизнью и сердцем. Я спокойна, Тия. Спасибо.