Занималась заря.
Она смотрела, как встает солнце и постепенно гаснут звезды вдалеке. Вокруг нее собрались все ее дэвы, словно любящие дети возле своей матери. Рядом стоял Искатель смерти. Она исцелила их касанием своих рук и кровью, но сама осталась разбитой и сломленной. Незаживающие раны в ее душе носили имена давно умерших друзей.
– Ты был прав, Кален, – прошептала она. – Нам давно стоило убежать как можно дальше. Я думала, мне нечего терять, но раз за разом ошибалась. Глупо. Как же глупо. Нет, я не потеряю Халада. Не потеряю Фокса. Я больше не потеряю никого из своих друзей, кто остался в Кионе и Одалии. Давай покончим с этим. Я…
Голос Темной аши дрогнул. Она судорожно вздохнула. А когда снова заговорила, в нем звучали стальные нотки:
– Давай покончим с этим.
Дэвы поднялись на ноги. Я уже двинулся к ним, когда она взмахом руки остановила меня.
– Ты, Бард, с нами не идешь.
– Но ты обещала мне свою историю, – напомнил я ей.
– Я иду войной на Дрихт, Бард. – Она мрачно улыбнулась, заметив потрясение на моем лице. – Тебе будет опасно возвращаться туда одному, даже без сопровождения Костяной ведьмы и ее фамильяров. Я уже поведала часть своей истории на переданных тебе страницах. Остальное – здесь, в письмах, адресованных моему брату. Останься с ним, ему до сих пор мало что известно. И мне будет спокойнее, если его просветишь ты. – Ази приник телом к земле, и Костяная ведьма со своим фамильяром взобралась к нему на спину.
– Тия! – К нам подбежали лорд Фокс и принцесса Инесса. – Что ты делаешь?
– Я уничтожила Аену, а после – Усижа. Осталось навестить последнего Безликого. – На шее у нее красовались два стеклянных сердца: одно – ее собственное, черное как ночь сердце Изогнутого Ножа, а второе – Усижа, теперь уже Парящего Клинка. – А когда Друж будет мертв, я завершу создание сердца сумрака.
– Тия, постой, – умоляла принцесса. – Аши хотят с тобой говорить. Даже посланники других королевств готовы выслушать тебя. Разве не этого ты добивалась?
Костяная ведьма покачала головой и резко произнесла:
– Ашам не понравится то, что я скажу. Об этом позаботятся оставшиеся старейшины, которые переложат всю вину за смерть своих приспешниц на меня. Короли и императоры боятся перемен. Уже слишком поздно для простых разговоров, Инесса. Есть только один способ покончить со всем этим, и я не стану больше рисковать никем из вас.
– Любой твой риск – и мой тоже, – хрипло проговорил лорд Фокс. – Или ты позабыла о нашей связи?
Темная аша улыбнулась ему.
– «Влейте в сердце фамильяра соки Первой Жатвы, чтобы вернуть то, чего лишила смерть», – процитировала она, накрыв ладонью тускло мерцающий серебром стеклянный кулон на шее, и глаза мужчины округлились. – Помнишь? А должен бы. Ты разозлился на меня, стоило мне об этом заикнуться.
– Ты не можешь!
– Не могу? – Она воздела руку к небесам, сжимая пальцами нечто невидимое моим глазам. – К чему еще одна ложь, когда я всего лишь коварная и кровожадная Костяная ведьма в вечных поисках звезд, до которых невозможно дотянуться? Люди часто отрицают правду, Фокс. Ложь сладка на вкус, а правду выплевывают, как горькую и отвратительную. Потому что вежливость и истина никогда не идут рука об руку. Но хотя бы, умерев, я буду знать: мои глаза были широко открыты и видели все то, что должны были видеть. Когда настанет этот день, я позабочусь о том, чтобы ты не пострадал.
Ее голос стал мягче, она заговорила тише:
– У Барда находятся мои письма. Тебе полезно их прочитать. Не печалься, Фокс. Если мы обречены отдать свою жизнь за великую цель, то пусть моя будет отдана за тебя.
– Нет!
Ази поднялся с земли, расправил крылья. Дэвы взревели как один, и все – от возвышающегося нангхаитья до покрытого шипами аэшма и тихо напевающего таурви – тронулись в путь. Никто из солдат не решился их остановить.
Мы, я и сэр Фокс только и могли, что смотреть вслед удаляющимся чудовищам. Как только последний из них скрылся за горизонтом, поднялся ветерок. До меня донесся, как ни странно, слабый аромат морской соли. Я опустил взгляд на бумаги в своих руках – прощальный подарок Темной аши, страницы, которые мне еще предстояло прочитать. «Мне всегда была ведома Тьма», – написала она в первой строке своего письма.