А его лицо. Из-за крови я едва его узнавала. Меня успокаивала лишь невозмутимость его сознания, которая абсолютно не вязалась с тем, что я видела перед собой.
Лика тотчас стошнило. Принцесса Инесса сползла с лошади и опустилась на землю.
– Фокс? – Даже язвительная Зоя дрожала. От Халада исходили одновременно ужас и любопытство.
Кален медленно слез с коня и посмотрел на моего брата.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Лучше не бывает, – живо отозвался Фокс. – Вождь, если надо, способен бежать несколько недель, чего не скажешь о других. Нам придется часто менять лошадей либо найти повозку, чтобы уменьшить нагрузку на них, но с этим могут возникнуть проблемы.
– У тебя вот-вот отвалится рука, Фокс, – ласково проговорила Альти. – Уверена, лошади сейчас меньше всего волнуют остальных.
Брат опустил взгляд на свою руку, которая держалась на плече всего несколькими кусочками плоти. Схватил бесполезно болтающуюся конечность и быстрым рывком оторвал ее от тела.
– Тия позже подлатает меня. А пока продолжим путь.
– Кажется, мне плохо, – слабым голосом произнесла Зоя, когда принцесса Инесса свалилась в обморок.
Спальня, которую отвел мне лорд Кален, принадлежала одной из многочисленных наложниц императора Шифана. Она вместе с остальными девушками давно покинула столицу, оставив после себя лишь слабый аромат: лаванды, жасмина, масла и ладана. Я уже отвык от мягкой постели и пышных подушек, а потому бессонную ночь провел, наблюдая за огнями приближающегося легиона солдат – моего единственного источника света. Их вид вселял в меня ужас. Я боялся не за жителей Даанориса или обворожительную суровую ашу, захватившую власть. А за миг, когда она призовет своих дэвов, потому что даже сильнейшая армия всех королевств не справится с ними. Я боялся за солдат, которые не знали, что идут на смерть.
На следующее утро я нашел Кузнеца душ в тронном зале. Интересно, он вообще сдвинулся с места после моего ухода? Аша снова сидела у окна, неподалеку от трона. Сегодня она облачилась в новое хуа, соответствующее даанорийскому стилю: несколько слоев тончайшей ткани лежали поверх шелкового фиолетового наряда, талия была обернута поясом, начинающимся под грудью и заканчивающимся на середине бедра. Она посмотрела на лежащего в углу полусонного императора. Его руки и ноги были по-прежнему связаны, пусть он едва ли смог бы сопротивляться без удерживающих его пут.
– Ты сегодня рано, – заметила она.
– Не мог уснуть. – Даже для меня самого мой голос прозвучал грубо. Взгляд упал на кипу бумаг у нее на коленях.
– Временами я пишу. Поскольку сейчас сплю мало, мозгу нужно отвлекаться. – Затем она показала на себя. – Вряд ли им понравится, что я надела хуа, – ведь меня давно лишили титула аши. Как же они будут разочарованы.
– А где лорд Кален?
– Все еще в нашей спальне. – Ее откровенность смутила меня, но она этого не заметила. – У тебя есть час, чтобы подготовиться.
– К чему?
– Для начала они, конечно же, захотят пообщаться. Наверняка у них накопилось много вопросов. – Ее улыбка светилась озорством. – Ты не прочь послушать продолжение истории, пока мы ждем? Уверена, они не меньше часа будут тянуть жребий и определять того самого несчастного посыльного. А Халад слишком увлечен своей работой, чтобы слушать нас и уж тем более участвовать в разговоре.
– Быть перфекционистом не значит быть глухим, – отозвался Халад, не поднимая головы.
Костяная ведьма рассмеялась.
Открыв глаза, первым делом я различила три вещи: мерцающее передо мной озеро Стрипник, аппетитный запах еды и Вождя, нежно уткнувшегося мордой мне в лицо. Вчера перед сном я применила к нему руну Кровопролития, и теперь на горвеканском коне не осталось и следа от полученных ран.
Я мысленно потянулась и нащупала знакомое прикосновение разума ази. Обескураженный попытками преследования, он все еще находился в Ниве. Я двинулась дальше, однако присутствия Аены не уловила, кроме слабого ощущения, что она тоже в Одалии.
– Тия, ты вернулась к нам? – Халад аккуратно положил на большой лист несколько полосок бекона и буханку хлеба.
Лик сидел возле костра и готовил еду. Полер и Микаэла крепко спали на земле, устроившись как можно удобнее на толстых одеялах. Их сердца по-прежнему покрывала зеленая рябь, но меня успокаивало одно: несмотря на истощение, они, по крайней мере, не испытывали боли.