– Наконец-то тебя привели. – Голос Микаэлы был единственным, что оставалось в ней неизменным; он звучал приглушенно, слабо, но по-прежнему звонко. Мне хотелось броситься к ней, обхватить ее руками и умолять о прощении, но меня пугал хрупкий вид ее фигурки.
– Прости, – зарыдала я, слезы ручьем потекли из глаз. – Я не должна была в тебе сомневаться. Я не…
Полер потрясла костлявым пальцем у меня перед лицом.
– Как противно, – кашляя, проговорила она, – и унизительно. Никогда раньше меня так не утомляли юные создания. Ты совершенно не осознаешь своих преимуществ, однако когда-то я тоже была молода и очень похожа на тебя. Несмотря на наш внешний вид, мы с Микаэлой в порядке. Вынужденный отъезд из Одалии, конечно, добавил нам хлопот, но мы справимся. – Она прикрыла глаза. – Императрица сказала, что ты собираешься в Даанорис на поиски Кузнеца душ.
– Я найду его. – Я сжала ее руку. – Обещаю.
– Знаю, Тия. И никогда в этом не сомневалась. – Полер вздохнула, ее веки сомкнулись. – Я разделяю свое сердце с Микаэлой вот уже несколько месяцев. Еще один месяц ничего не изменит. Разделенное сердце. Принуждение, которым пользуемся мы, обычные аши.
– Несколько месяцев? Полер, откуда ты узнала про эту руну?
– В ее кабинете, – пробормотала Полер. – Гестии.
– Госпожи Гестии?
Но Полер не ответила мне. Она уже спала, слышалось только ее ровное дыхание.
Храм жрицы выглядел точно так же, как и в мой последний визит: те же петляющие коридоры, сбивающие с толку проходы, та же пылающая в центре единственного зала жаровня. Да и сама жрица ничуть не изменилась. Помимо густых паров ладана, ее лицо скрывала вуаль. За всю жизнь ашам полагается встречаться с ней всего три раза: перед принятием в аша-ка, при переходе к статусу ученицы, а после – к полноценной аше. Я же с тех пор была у нее еще дважды. Она предсказала мою связь с ази и заточение в темницу Аены. Теперь я вернулась к ней в третий раз, чтобы получить ответы.
Не дожидаясь указаний, я бросила в пламя один из своих зиваров. Сияющие опалы на миг вспыхнули и потонули в огне.
– Вы знали, что это произойдет? – спросила я. – Вы знали, что принц заболеет?
– Как и было написано, – прошептала жрица, ей вторил хор голосов.
– Он поправится? Поправятся ли Микаэла с Полер?
– Вместе со смертью придет прозрение. Не Канса, сломленного и окровавленного, ты будешь оплакивать. Ты прольешь слезы однажды из сожаления и за свою семью, еще раз из сострадания и дважды за любовь. Ты должна пойти по пути смерти, аша. Только так ты обретешь сердце сумрака.
– Какие смерти? – выкрикнула я. Но все было напрасно – жрица отвернулась и больше не проронила ни слова.
Уже намного позже, стоя возле храма, я приняла судьбоносное для себя решение. С помощью руны Предсказания отпустила свое сознание и потянулась вперед, на этот раз не к Фоксу. Следуя за витками мыслей, я достигла аша-ка, проникла в Императорский Дом. Разум, в котором я оказалась, был похож на твердый лабиринт, полный прямых углов и узких линий. Я задыхалась, поток мыслей швырял меня из стороны в сторону – туда, куда мне было не нужно. В вязком сознании ази я, по крайней мере, сама могла выбирать направление.
Я изо всех сил гребла против течения, пока не нашла воспоминание, которое так боялась отыскать: в кабинете госпожи, в одном из ящиков стола была надежно спрятана и заперта знакомая книга в кожаном переплете, с вытесненной на обложке перевернутой короной. В этот миг сознание госпожи Гестии тревожно зашевелилось, взбрыкнуло, и видение пропало.
– Пусть такая покорность императрицы Аликс тебя не вводит в заблуждение. Она мудрее многих старейшин. – Костяная ведьма по-прежнему стояла возле цветов и рассматривала каждый бутон. – Ты заметил хуа госпожи Пармины?
– Я сомневался, что она поместится в дверной проем, миледи.
– Чем больше и вычурнее платье, тем сильнее оно ей нравится. Она никогда не любила цветы, а желтые гвоздики обычно предпочитают более молодые аши. Возраст Пармины молодым не назовешь.
– Возможно, она не думала о последствиях.
– Нет. Пармина всегда была высокого мнения о своей внешности и всегда соблюдала традиции облачения. Во всяком случае, она хитрее старейшин, возглавляющих сообщество.