Других родственников я не знал. Никто с нами, опальными, не общался. Про родителей матери ничего не слышал. Сами мы живём в карельских лесах, рядом с аномалией третьего класса. Родителей я потерял восемь лет назад, за которые бабка спустила половину активов рода, гуляя на полную. У семьи и так положение не очень было, но она приложила недюжинные усилия, чтобы окончательно нас добить. Это я знал точно, потому что нашёл способ пробраться к ней в кабинет, где оседали бесконечные счета и долговые расписки.
Как я теперь понимаю, она меня изначально на убой растила. Поэтому никто особо не занимался моим образованием. Поэтому мы никогда не ездили в гости. Сомневаюсь, что общественность в принципе знает о моём существовании.
Вот я дурак-то. Никогда об этом не задумывался в таком ключе. Списывал всё на то, что бабка не особо умна и слаба перед искушениями, поэтому и не занимается мной. А оно вон как вышло.
Но можно ли назвать её умной? С тех пор, как осталась единственной из взрослых, она отрывалась на полную. Выглядела значительно моложе своих лет. Что можно списать на природные данные, но не бесконечно же? Материальное положение с каждым годом ухудшалось. Люди разбегались. Терялись активы рода. Пять лет назад меня мигом бы в лесу нашли, потому что у нас была команда охотников, что ходила туда за добычей. Она пусть всего и третьего ранга, но и там хватает добра. Сейчас охотников нет. Прислуги едва хватает, чтобы обслуживать дом, да и то он давно требует капитального ремонта. Охраны минимум, и они не самого лучшего качества.
Я не так много знаю об окружающем мире, но об инквизиции слышал, как и о корпусе Ищущих. Как только эти ребята узнают о делишках ведьмы, её будет ждать костёр. Могут и весь наш особняк спалить, чтоб наверняка. Меня же отправят на допрос с пристрастием. Либо с помощью Голоса, либо с привлечением менталиста, либо и так, и так. С моим прошлым — такая себе перспектива.
Старуха же, если подумать, откровенно безумна, и непонятно, на что рассчитывает.
Но куда важнее, на что рассчитывать мне. Двенадцатилетний пацан, обвешанный проклятиями, с такой родственницей — это, как ни крути, во всех смыслах паршивая ситуация.
С этого момента история моей новой жизни и начала набирать обороты. Сидя в холодном лесу, с риском стать чьим-то поздним ужином, я размышлял над бренностью бытия, стараясь не думать о том, как боги, наблюдая за этим, смеются и потешаются.
Глава 2
Птенец, вывалившийся из гнезда
Бабка не придумала ничего лучше, чем отправить охрану по моему следу утром. Ночной прогулки ей показалось мало. Логика в её действиях присутствовала, а вот верная оценка моих способностей — нет.
Эти идиоты совсем не умели читать следы. Я устроил им весёлую встречу, заманив в ловушку. На крики пожаловала местная живность в виде магического зверя и сделала им больно-больно. Потрёпанные и подранные, они кое-как отбились и вернулись в поместье. Бабка же затаилась. Готов спорить, она выслала кого-нибудь перекрыть дорогу из нашего поместья. Ну-ну. С её точки зрения, главная опасность, это то, что настучу инквизиции, а значит, меня нельзя отпускать. Смысл в этом действии был. Сдать её после попытки принести меня в жертву — верный способ избежать неприятностей. Определённо стоило бы так поступить, будь я чуть наивнее, но почему-то я не питал иллюзий, что получится легко отделаться. Посыплюсь на вопросе, а как удалось отбиться и сбежать. Мне ведь двенадцать лет.
Хотя чего это я? Будь мне тридцать или все сто, проклятия подгадят мне основательно, превратят самую выгодную позицию в трагедию и массу проблем для меня. Тонкость в том, что, если не сдам старуху, это тоже очевидная слабость, откуда обязательно прилетят неприятности. Отвечать на вопрос, почему не сдал старуху, как-то не хочется.
Спешить я не стал. Посмотрим, как дальше реагировать будет. Если бабка не захочет откупиться, тогда придётся сдать её. Пока же подожду. То, что она любовничков в жертву приносит — так невелика потеря для генофонда. Каюсь, я и сам парочке ноги переломал с год назад, думая, что наивную бабку нужно защитить от алчных проходимцев, что разводят бедную старушку.