Она выбрала меня.
Хакон собирался оправдать эту честь, начиная с сегодняшнего вечера.
Пришло время ответить на подлость Баярда демонстрацией силы.
Они с капитаном Аоданом вошли в главный зал западной казармы, заставленный койками и заполненный ошеломлёнными рыцарями. Отряд Баярда сгрудился в центре — некоторые пьяно пялились, многие уже успели снять доспехи. Рыцари и стражи Дундурана выстроились по периметру, в опущенных шлемах, с руками на эфесах оружия.
Хакон и Аодан вышли вперёд, а дундуранские рыцари сомкнули ряды за ними.
Им навстречу выступил высокий, довольно молодой рыцарь с тёмными волосами и не раз сломанным вздёрнутым носом. Хакон знал, что он — капитан отряда Баярда, и тот уже несколько раз за день спрашивал о бароне.
— Что это значит, Аодан? — выкрикнул другой капитан, его лицо исказилось от возмущения. — Малодушно нападать на нас, когда мы в нижнем белье!
— Я не нападаю на вас, Гарт, и не собираюсь. При условии, конечно, что вы будете вести себя прилично.
Гарт усмехнулся.
— Где барон?
— Там, где ему и положено быть, — шагнул вперед Хакон.
Гарт перевел на него мрачный взгляд, но Хакон лишь спокойно выдержал его, не впечатлившись.
— Леди Эйслинн отвергла вашего господина, и он взят под стражу по обвинению в государственной измене, — Аодан говорил громко, чтобы все в казарме слышали. — Я готов проявить великодушие и предположить, что никто из вас не знал о масштабах предательства вашего лорда — угрозах насилия против нашей наследницы и жителей Дундурана. Ни один достойный рыцарь не стал бы участвовать в таком заговоре.
Молчание отряда было красноречивым, и зверь внутри Хакона рычал от отвращения.
— Поскольку у него нет наследника и он находится под стражей, ваши клятвы верности теперь принадлежат наследнице, — продолжал Аодан.
— Вы можете исполнить свои клятвы, — произнёс Хакон, — или присоединиться к своему лорду в камере.
По отряду прокатился ропот — гневный и встревоженный.
С рычанием Гарт шагнул к Хакону:
— И кто ты такой, чтобы выдвигать такие требования, полукровка?
Хакон расправил плечи, возвышаясь над человеком на полголовы:
— Она моя пара. Хочешь узнать, что значит перейти дорогу орку, когда речь идёт о его избраннице, человек?
Клянусь древними богами, ещё ни одни слова не были для него так сладки.
На лице капитана отразилось ужасающее понимание, и он отпрянул с отвращением:
— Она выбрала тебя?
— Именно так. И тебе стоит выбрать ее, рыцарь.
Гарт фыркнул с презрением, но стоило бросить взгляд за его спину, чтобы увидеть — его отряд уже взвешивает варианты. Хакон серьёзно сомневался, что кто-то действительно захочет разделить участь Баярда в темнице: барон не выглядел человеком, способным вызывать преданность через уважение.
Вместо этого Хакон заговорил на их языке. Взятка, возможно, и не была необходимой, но он готов был пойти на это, чтобы вернуться к Эйслинн хоть немного быстрее.
Хакон поднёс неогранённый самоцвет к лицу Гарта, позволяя глубокому пурпурному отблеску играть на свету. Глаза капитана предали его — зрачки расширились, поймав внезапный блеск.
— Вы не останетесь без вознаграждения. Вы обязаны леди Эйслинн своей верностью, но она справедлива и обеспечивает достойное содержание всем своим рыцарям.
Взгляд Гарта неохотно переметнулся от Хакона к капитану Аодану. Капитан противников ещё мгновение оценивал их, но его глаза неизбежно возвращались к самоцвету.
Сзади раздался возглас одного из рыцарей:
— Да здравствует леди Эйслинн!
— Да здравствует наследница!
— За леди!
Хор клятв заполнил казарму, рыцари наперебой заверяли в преданности Эйслинн.
Хакон с трудом сдерживал самодовольную ухмылку, когда Гарт наконец протянул руку и схватил самоцвет.
— Пусть будет по-вашему. Мы будем сражаться за неё.
— Ваше проявление верности трогает до слёз, — медленно проговорил Хакон.
Гарт нахмурился, но при этом спрятал драгоценность в карман.
— Держите своих рыцарей в казармах и готовыми к бою, — предупредил капитан Аодан. — Наёмники могут появиться через несколько дней. До тех пор ваш отряд не покидает территорию казарм и внутреннего двора.
Губы капитана сжались в тонкую линию, но после недолгой паузы он неохотно кивнул.