Эйслинн тяжело вздохнула, смирившись. Хакон сдержал улыбку и осторожно приподнялся.
— Ну же, виттара, — обратился он к дочери, когда та заворочалась, — пора познакомиться с твоим народом.
Перед выходом он передал Рози на полуденное кормление и переоделся в парадные одежды. Они с его парой привыкли к простой удобной одежде — ни брак, ни рождение ребёнка этого не изменили. Но особые случаи требовали соответствующего гардероба.
До сих пор ему было непривычно облачаться в изысканные наряды, занимавшие отдельный гардероб. Из тончайших тканей и кожи, с вышивкой серебряными нитями — одежда принца. Или лорда-консорта. Отражение в зеркале долгое время казалось ему чужим, но теперь эти одежды наполняли его гордостью — стоять рядом с своей парой, выглядеть достойно. Как будто он действительно принадлежал этому месту.
Одевание Рози и Эйслинн заняло куда больше времени. Малышка корчилась и смеялась, когда они пытались просунуть её ручки в рукава платьица, и с восторгом сбрасывала крошечные туфельки.
— Эта малышка будет обожать бегать босиком по замку, вот увидишь, — ворчала Эйслинн, пытаясь наконец одеть Рози.
— Прямо как её мать? — поддразнил он, зашнуровывая её корсет сзади.
В ответ получил сердитый взгляд через плечо:
— Только не вставай на её сторону.
Хакон лишь рассмеялся.
Когда Рози наконец оказалась одета, насколько это было возможно, а Эйслинн — в удобном для кормления платье, с золотистыми волнами сияющих волос, Хакон на мгновение замер, любуясь своей маленькой семьёй. Что-то глубокое и первобытное в нём ликовало при виде их в одинаковых синих тонах Дарроу. Они были единым целым.
Эйслинн протянула ему Рози, но он тут же вернул ребёнка обратно:
— Ты неси её, а я понесу тебя.
Пригнувшись, он поднял свою пару на руки, её длинная юбка ниспадала на его предплечья, а Рози крепко лежала у неё в руках.
— Я могу ходить. Почти, — покраснела Эйслинн.
— Ты уже ходила сегодня утром, — напомнил он.
Она героически добралась до столовой на завтрак. Персонал встал, аплодируя, а ликующие крики не стихали так долго, что Хью пришлось выйти из кухни и прикрикнуть на всех, чтобы ели, пока не остыло.
— Это правда, — Эйслинн прижалась головой к его плечу, пока они шли. — И я считаю, что на твоих руках лучший способ передвижения.
Хакон рассмеялся:
— Самая почётная из моих обязанностей, миледи.
— Пожалуй, я заставлю тебя носить меня вечно.
— Осторожнее, а то я восприму это всерьёз.
Эйслинн рассмеялась, уткнувшись в его шею, и Рози тут же подхватила смех.
К тому моменту, как они достигли Большого зала, все трое смеялись. Стражи у задних дверей ухмыльнулись при виде этой картины прежде чем распахнуть створки:
— Миледи, милорд, — приветствовали они, улыбаясь, когда Рози уставилась на них.
При их входе церемониймейстер трижды ударил жезлом с металлическим наконечником о пол, прежде чем возвестить:
— Их светлости леди Эйслинн, лорд-консорт Хакон и леди Рослинн.
Зал взорвался возбуждённым гулом. Хакон окинул взглядом собравшиеся любопытные лица — народу было куда больше, чем предрекал Меррик. Но чего ещё ожидать, когда все жаждали увидеть наследницу Дарроу?
Хакон твёрдо настоял, что представление Рози народу состоится только когда Эйслинн полностью восстановится — ни минутой раньше. Он пришёл в ужас, узнав, что знатных матерей и младенцев обычно выставляют на всеобщее обозрение через день после родов, и предельно ясно дал понять Меррику: с его женой и дочерью такого не случится.
Его тесть без возражений согласился и, к счастью, сдерживал напор вассалов, жаждавших поздравить и увидеть новую наследницу.
Хакон почувствовал, как Эйслинн напряглась от неожиданности при виде такого скопления людей. Рози тоже уловила перемену и издала неуверенный звук.
— Они все рады тебя видеть, — прошептал Хакон.
— Вот бы это было взаимно, — ответила шёпотом Эйслинн.
Он быстро поцеловал её в висок, поднимаясь на помост.
Меррик уже стоял у своего трона, тепло улыбаясь. За последние годы он сильно постарел — тяжёлая болезнь украла его жизненные силы. Эйслинн силой воли выходила его, и хотя он стал слабее, смирился с уменьшением своих обязанностей. Появление внучки, казалось, вдохнуло в него новую жизнь — он постоянно искал повод унести Рози на пару часов.
Меррик протянул руки, и Хакон осторожно усадил Эйслинн на отцовский трон. Она взглянула на него широкими тревожными глазами — её беспокойство отдавалось в их связи.
— Они пришли ради тебя и Рози, — успокоил он её.