Хакон не мог видеть лица леди Эйслинн, но воздух был пропитан ее недовольством, и почти все остальные в конюшне разошлись, когда наследница и капитан столкнулись в споре.
Зверь заскрежетал зубами:«Кто такой этот мужчина, чтобы отказать ей?» И, на следующем вдохе:«Как посмели оставить ее без защиты?»
Если кто-то и защитит ее, то это он.
— Я пойду с леди Эйслинн.
Его предложение было встречено молчанием.
Леди Эйслинн повернулась и с удивлением посмотрела на него. Капитан Аодан только поднял бровь.
Прочистив горло, Хакон отважился сделать еще несколько шагов внутрь. Черт бы все побрал.
— Я сам направляюсь в Гранах. Я могу сопровождать леди Эйслинн.
Еще одна молчаливая пауза, леди Эйслинн, моргая, смотрит на него, прежде чем…
— Это меня вполне устраивает. Хакон пойдет со мной.
— Миледи, — вздохнул капитан Аодан, — вам все равно нужна охрана. Не в обиду мастеру Хакону, но вам нужна вооруженная защита.
Хакону хватило здравого смысла и контроля над своим зверем прижать клыки к деснам и удержаться от того, чтобы сказать капитану, что он с радостью разорвет любую угрозу леди Эйслинн голыми руками — или показать ему кинжал и топорик, которые он всегда носил с собой. Готовность никогда не помешает.
— Кто осмелится напасть, если рядом со мной орк?
— Преступники всегда осмеливаются. Подонки, напавшие на Сорчу Брэдей, все еще на свободе. Так что у вас будет полный состав охраны.
— Мне не нужны шесть охранников, чтобы навестить подругу. Что подумают люди? Одного и Хакона будет достаточно.
— Четверо.
— Двое, и я сама правлю повозкой.
Капитан Аодан открыл рот, но, немного подумав, с щелчком закрыл его. Наконец, он кивнул.
— Очень хорошо, миледи.
Леди Эйслинн вздохнула с облегчением, когда капитан рявкнул через плечо:
— Тиран, Гринбрайер, в седла. Подгоните экипаж наследницы.
Хакон шагнул вперед, чтобы последовать за леди Эйслинн дальше в конюшню, все еще немного ошеломленный таким поворотом событий. Прежде чем он успел уйти далеко, его перехватил капитан Аодан. Большая рука в кожаной перчатке опустилась ему на грудь, и хотя капитан-человек был на голову ниже Хакона, он посмотрел на него с достаточной серьезностью, чтобы остановить на полпути.
— Я доверяю тебе безопасность нашей наследницы, — сказал Аодан низким, угрожающим голосом.
— Я защищу ее ценой своей жизни, — зверь недовольно заурчал, что кто-то может подумать иначе.
— Проследи за этим. Я пошлю кого-нибудь в оружейную, чтобы…
— В этом нет необходимости, — откинув куртку, Хакон показал спрятанные кинжал и топорик.
Аодан покосился на них, прежде чем спросить:
— Ты хорошо с ними управляешься?
— Я полукровка, и, как видите, у меня целы все конечности.
Капитан оценивающе посмотрел на Хакона светло-карими бескомпромиссными глазами.
Хакон непоколебимо смотрел в ответ.
Для нее нет места безопаснее, чем рядом со мной.
Что бы ни увидел капитан Аодан, это, очевидно, удовлетворило его.
— Не подведи меня, полукровка.
— Я бы никогда не подвел ее, капитан, — и, решив, что терять уже нечего, он добавил: — Завтра приходи в кузницу, и я вправлю эту вмятину на твоей кирасе.
Взгляд капитана Аодана упал на крошечную вмятину сбоку на его нагруднике, почти незаметную, обозначенную лишь небольшой тенью.
Со смешком капитан отступил в сторону, когда рядом с ними остановились две лошади. Пара этих холеных белых лошадей была запряжена в небольшую… Хакон даже не знал, что именно. Она была не похожа на те колесницы, на которых, как он знал, гоняли в человеческом королевстве Пиррос на юге. И на те повозки, которыми пользовались фермеры и ремесленники, и на ту величественную карету, в которую, как он видел, забирался лорд Меррик.
По сути, это была скамейка на двух больших колесах, с длинным мягким сиденьем, защищенным деревянным ковшом, выкрашенным в блестящий черный цвет, с установленным за ним отсеком для хранения вещей. Леди Эйслинн сидела сбоку, держа в руках длинные кожаные поводья.
— Ну что, поехали? — спросила она.
Хакон сглотнул. Она хотела, чтобы он поехал на этом?
Капитан Аодан хлопнул его по плечу.
— Привезите нашего кузнеца в целости и сохранности, миледи.
Они оставили Дундуран позади и быстро углубились в сельскую местность. Легкий ветерок оживил чувства Эйслинн, яркое небо и птичий щебет придавали их путешествию бодрость.