От этой мысли у нее перехватило горло, паника охватила грудь с такой силой, что она едва обратила внимание на формальные процедуры предоставления ей власти над Дундураном и Дарроулендом. Были подписаны соглашения, утверждены регентские гранты. Все это дало Эйслинн, как наследнице, власть над владениями ее отца и всеми людьми, которые жили в них — от высшего барона до самого низкого бродяги.
Возможно, в другой раз Эйслинн задумалась бы о важности такого поступка. Ее и раньше много раз оставляли во главе Дундурана, но всегда регентскими полномочиями наделялся Джеррод. С бумагами, подписанными и скрепленными печатью ее отца, Эйслинн могла издавать указы, выносить приговоры преступникам и покупать все, что хотела.
Наконец-то мы сможем начать с моста.
По крайней мере, в том, чтобы нести это новое бремя, было одно преимущество.
Тем не менее, даже когда бумаги были надежно заперты в ее комнате, ответственность, которую они на нее возложили, следовала за ней по замку и повседневным обязанностям. Она уже ощущала их тяжесть на своих плечах, а надвигающийся уход отца нависал над ней, как тень.
Выполнение ее обычных обязанностей, а также сборы вещей для их ночлега в поместье Брэдей, было причиной того, что ей потребовалось больше дня, чтобы, наконец, найти Бренну и спросить ее, может ли она объяснить, почему Аллариону было необходимо приехать лично.
— Бренна!
Шателен остановилась, медленно обернулась и дождалась, пока Эйслинн приблизится.
— Миледи, — она вытащила сложенный лист бумаги из кармана. — Вы забыли, что назначена встреча с…
— Я ухожу сейчас. Но сначала я хотела поговорить с тобой. Ты знаешь, что позавчера приходил лорд Алларион? Фейри.
Бренна недовольно сжала губы.
— Да. Эти двое вас беспокоили? Я сказала им не задерживать вас надолго.
— Они не мешали. Я рада, что они пришли. Лорд Алларион был терпелив, он искал решение. Отец подписал его договор — и договор Хакона тоже — этим утром.
— Полукровка тоже покупает землю?
Тон ее голоса был ледяным. Эйслинн напряглась.
— Да. И оба заплатили полную цену, — она прищурилась, заметив, как Бренна избегает ее взгляда, напряженная, будто на грани чего-то. — Алларион прислал третью петицию после нашего визита к Брэдей. Но я их не получила.
— Наверное, горничные забыли, — фыркнула Бренна.
— Служанки и пажи приносят все тебе. Потому что боятся не подчиниться. — В груди сжалось, как от удара. — Почему ты не передала мне прошения?
Бренна молчала так долго, что Эйслинн решила — ответа не будет. Но та тяжело вздохнула и наконец сказала:
— Я сохранила их. Потому что они вам не нужны были. Это не ваше дело.
Эйслинн моргнула, ошеломленная.
— Я отвечаю за расселение в Дарроуленде. Это напрямую связано со мной.
— Но не должно быть, — Бренна подняла руки. — Да, это ваша обязанность, вы стараетесь, но этим чужакам не место здесь. Мы даже не знаем, кто они. Если Сорча Брэдей хочет связать свою семью с одним из них — это ее выбор. Но мы не должны поощрять остальных.
Словно ледяная волна обрушилась на нее, холод и отвращение подкатили к горлу Эйслинн.
— Это не тебе решать, Бренна. Твоя задача — приносить мне всю корреспонденцию. Без исключений.
— Моя задача — заботиться о вас. О вас и о вашей семье. Я делаю это с того самого дня, как приехала сюда с вашей матерью. Если мы впустим чужаков и позволим им стать землевладельцами, это ослабит ваши позиции — и в Дарроуленде, и при дворе.
— Они пришли за новой жизнью. И все, что они делали, — приносили пользу своим общинам. Мы даем им справедливый шанс. Такой же, как и другим.
— Жизнь несправедлива, Эйслинн. Если бы была — ваш брат сохранил бы свое положение. Вы бы уехали в столицу, учились бы в академии, изобретали. А не застряли здесь, на должности, которая вам не подходит. Если бы жизнь была справедливой, ваша мать бы…
Эйслинн отступила, как от пощечины. Слова Бренны были не просто резкими — они ранили.
Не подходит.
Она не всегда справлялась, да. Иногда уставала. Иногда не знала, с чего начать. Но она старалась. Она любила свою работу. Любила народ. Любила искать решения.
Как она могла так думать?
— Мне показалось, — Бренна чуть смягчила голос, — что вам не стоит нагружать себя еще и этим. На ваших плечах и так лежит многое. Я хотела оградить вас.
Слезы навернулись прежде, чем Эйслинн осознала это. Она замотала головой, прикрыв лицо ладонями.
— Не тебе решать.
— Когда ваша мать умерла, я поклялась ей…