— Дело говоришь, — поддержал кто-то Тоймета. — Намедни встретил я одного юшутского марийца, Келдывая, он говорил, что тот, кого называют Чолкопом, уже перешел Каму.
— Не Чолкоп, а Пыкачоп, — поправил Тоймет. — Только он не Пыкач, а царь Петр. Он хотел дать мужикам свободу, наделить всех землей, а жена его за это задумала его убить. Катерина-то очень уж погулять любит, и вот испугалась, ежели он землю раздаст, то и погулять ей будет не на что. Поэтому она и велела своим любовникам прикончить муже законного. Но Петр Федорович проведал об этом злодейском умысле и скрылся. Двенадцать лет ходил он по Руси, храня в тайне свое имя и звание, теперь же, когда увидел своими глазами народное горе, решил объявить, кто он такой есть, прогнать Катерину, и самому сесть на трон родительский.
— Хорошо бы ему удалось, что замыслил. Среди народа ходючи, уж он-то поймет наше горе.
— А я слышал, что он не царь, а вор какой-то, — послышался еще один голос из угла.
— Ложь! — возразил Тоймет. — Кто только тебе, Яныш, такое наврал?.
— Да слышал от людей, которым можно верить. Которые богу служат…
Далее Акпай с Мендеем разобрать ничего не смогли, потому что поднялся шум, крик.
Мендей поднялся на крыльцо, постучал в дверь. Разговоры в избе сразу оборвались, наступила прямо кладбищенская тишина.
Кто-то прошел через сени, остановился у двери и спросил:
— Кто там ходит!
— Дедушка Эшплат, это я, Мендей.
Стукнул засов, дверь открылась.
— Здравствуй, Мендей, — сказал Эшплат и кивнул в сторону Акпая: — А это кто с тобой?
— Акпай. Наш, деревенский.
— Акпай? — оживился дед Эшплат. — Я-то сразу и не узнал. Говорили, что пропал, помер…
Эшплат провел Мендея и Акпая в избу.
В тесной избе собралось человек десять. Большинство сидели прямо на полу. Возле печи на деревянной скамейке, над корытом с водой стоит железный светец. В нем горит березовая лучина, бросая колеблющиеся отсветы на лица.
Все обернулись и настороженно, с опаской смотрели на вошедших. Акпай понял, что соседи не узнали его. Конечно, узнать трудно: ушел он из деревни безбородым парнем, а теперь — мужик с густой бородой.
— Не бойтесь, — сказал Эшплат, — это же наш земляк, из нашей деревни.
Мужики зашевелились, удивленно переглядываясь.
— Не узнали? — засмеялся Эшплат. — Это же Акпай. Акпай, батрак Топкая.
— Акпай!
— А мы-то считали тебя погибшим…
— Рано нам погибать, — ответил Акпай, — пусть прежде господа наши сгинут.
— Откуда ты явился, Акпай?
— Пришел я, родичи, издалека, был на башкирских землях. Послал меня к вам сам царь Петр Федорович, которого называют еще царь Пугач.
— Слыхали и мы про него, — проговорил кузнец Тоймет.
Опять в избе поднялся шум, все придвинулись к Акпаю. Мендей подмигивает деду Эшплату, словно говоря: «Вот я какой, знаю, кого привести к вам».
Акпай достал из кармана манифест Пугачева и, глядя в него, заговорил:
— Земляки, родичи, сейчас вся башкирская земля и вся Кама поднялась, везде идут жаркие сражения. У царя в войске сражаются и казаки, и башкиры, и татары, и удмурты, и русские с Уральских заводов. Сражаются они за свободную жизнь. Царь Петр обещает дать вам, вашим детям и внукам землю, леса, луга, реки и все другие угодья.
Слушают мужики Акпая, затаив дыхание, ни одного словечка не пропускают мимо ушей, каждое слово проникает в сердце.
— Не будут вас гонять на рубку леса, — продолжает Акпай, — не придется по стольку лет служить в солдатах…
Акпай замолчал, чтобы перевести дыхание, но тут встрял с вопросом подслеповатый Яныш:
— Как насчет нашей марийской религии? Царь-то русский, разве он поймет, что марийцу нужен его, марийский, бог? Мы не можем жить без собственной веры. Уж очень русское начальство притесняет марийскую веру.
Яныш был известен на всю округу, как знающий карт — языческий жрец. Когда марийцы устраивают в священной роще тайные языческие моления, то арвуем, главным жрецом, всегда приглашают Яныша. Он знает много древних молитв, знает все обряды и обычаи. Но с каждым годом все труднее и опаснее становится устраивать языческие моления, попы-миссионеры преследуют марийскую языческую веру, и тех, кто молится в роще, ловят, сажают в монастырские тюрьмы.
— Веру можно выбирать по желанию, — ответил Акпай. — Кому хочешь, тому и молись.
— Не-ет! Наша вера лучше…
— Поворачивайтесь, поворачивайтесь побыстрее, не знаете что ли, каких гостей ждем! — сердито сказал Топкай, входя в полное дыма кудо.