В то же время пугачевцы, пробившись сквозь артиллерийский огонь, овладели батареей.
Пугачев во главе конного полка ворвался в Суконную слободу. Суконщики и другие ремесленники, ждавшие пугачевцев, тотчас же присоединились к ним.
Словно половодье хлынула в город повстанческая армия. Генерал-губернатор Потемкин заперся в кремле за высокими каменными стенами. Там же отсиживался и архиепископ Вениамин.
Крепки стены казанского кремля, их не взять ни топором, ни пулей. Пугачев приказал подвезти орудия.
Акпай спешит по улицам к проклятому месту, к тюрьме. Он знает, что много невинных томятся там.
Бревном выбили дверь, топорами сбили запоры с камер, потому что стражники с ключами сбежали.
Из тесных вонючих клетушек, шатаясь, выходят арестанты. Одни радуются, смеются, другие плачут, иные так ослабели, что не могут сами стоять на ногах, их поддерживают под руки.
Из глубокой ямы подняли седого лохматого старика. Сумасшедше озираясь вокруг, он упирается, не хочет идти.
— Не пойду! Я не виноват! Кто присудил? — бормочет он.
— Свобода! Свобода! — кричит черноусый казак-пугачевец, угодивший в тюрьму после разгрома Пугачева под Оренбургом.
Крики, ликование, смех, слезы…
Еще шел на улицах бой, еще пугачевцы сражались под стенами кремля с отступающими воинскими командами, когда Яныш забежал в первую же попавшуюся церковь, толкнул молившихся у алтаря дьякона и сторожа, взбежал на амвон к выпалил из пистолета вверх, в тяжелое золоченое паникадило.
Потом ворвался еще в одну церковь, здесь он побил, порушил, что попалось под руку и побежал дальше.
В каком-то барском доме, брошенном обитателями при приближении пугачевцев со всей обстановкой и всеми вещами, Яныш порубил барские тонконогие стулья, сложил костер и запалил:
— Ишь, как живут, проклятые! Ну ладно, больше так жить не будут!
В другой комнате он увидел большое, в целую стену, зеркало, пнул его ногой, разбил.
Выскочив из горящего дома, Яныш через несколько домов набрел на богатую лавку. Дверь была уже выставлена, витрины побиты. В лавке хозяйничали грабители. Один оборванец кидал в мешок золотую и серебряную посуду, другой примерял бархатные штаны. Яныш прихватил дамскую шляпу со страусовым пером.
После всех этих похождений жрец оказался одетым очень чудно: на плечах золотая поповская риза, на голове страусовые перья, в одной руке — штука дорогого сукна, в другой украшенное драгоценными камнями кадило. Очень рад Яныш, наконец-то и на его улице настал праздник!
Подобно Янышу из улицы в улицу, из дома в дом бегает и Ямбатыр. Во время боя не было человека тише его, теперь он превратился в свирепого коршуна. Завидев обывателя, испуганно жмущегося к стенам домов, рубит саблей, не щадя ни старого, ни малого.
И Ямбатыр приоделся: поверх белой холщовой рубахи на нем кружевная кофточка, на голове — новый картуз, свои старые штаны сменил на новые плисовые шаровары. Вот только сапогами не разжился. Вдруг видит: навстречу идет горожанин, ремесленник, — одежда так себе, но сапоги на нем хорошие.
— Стой! — окликнул его Ямбатыр и замахнулся саблей. — Снимай сапоги!
Ремесленник снял. Ямбатыр попробовал натянуть сапог на свою ногу, не лезет, обозлился, кинул в лицо ограбленному.
— Носи сам, керемет!
В конце концов в одной лавке отыскал Ямбатыр татарские сапоги-ичиги себе по ноге. Обулся, бежит дальше.
Запутавшись в переулках, он перемахнул через забор и очутился во дворе. Под навесом стояли бочки. Пахло спиртом.
Ямбатыр потянул носом: пахнет. Он к бочкам, постучал по одной, не пустая!
— Вот оно что! — радостно закричал Ямбатыр и выдернул затычку.
Спирт струей хлынул на землю. Ямбатыр достал из мешка берестяную чашку, которую вместе с ложкой всегда носил с собой, и подставил ее под струю.
— Хе-хе, вот оно — городское угощение! — довольно приговаривал он, опрокидывая в глотку чашку за чашкой.
По городу бушевал пожар, охватывая все новые и новые улицы. Гудя и завывая пламя перекидывалось с дома на дом, с крыши на крышу.
Загорелся сарай, в котором пьянствовал Ямбатыр. Жаркое пламя сначала лизнуло крышу, потом спустилось по столбу вниз, подобралось к бочкам. Вспыхнул разлитый спирт, через мгновенье раздался страшный взрыв, столб голубого огня поднялся до неба и рухнул на Ямбатыра всесжигающим дождем.
По горящей улице бежит Мендей. Неожиданно он столкнулся лицом к лицу с Янышем. С первого же взгляда понял, что жрец занят грабежом, позорит вольную армию.