— Бросай награбленное! — приказал он. — Государь не велел грабить народ!
— Так я же проклятые церкви рушу!
— И шляпу в церкви взял? Зачем людей обижаешь?
Яныш выхватил из-под ризы пистолет, выстрелил, и Мендей, прижав руку к груди, упал лицом вниз.
С наступлением темноты бой затих. Кремль так и не удалось взять. Повстанцы устали. Пугачев приказал отдыхать.
— Никуда Потемкин от нас не денется, — сказал он. — Завтра его достанем.
Акпай увел своих марийцев из горящего города на окраину, к кирпичному заводу. Там они расположились на ночлег. Акпай как приклонил голову на охапку сена, так и заснул.
Ему снился сон. Будто он со своим отрядом сражается с солдатами царицы. Марийцев уже мало осталось, а солдат — видимо-невидимо. Вот он уже один остался. «Хватай его! Он у них главный!» — кричат солдаты. Кто-то ухватил его за кафтан… Акпай проснулся в холодном поту, слышит:
— Вставай, атаман! Беда!
— Что такое?
— Солдаты!
Сон как рукой сняло. В неверном свете занимающегося утра Акпай увидел, что со всех сторон к кирпичному заводу с ружьями наперевес быстрым шагом приближаются солдаты. «Окружают», — понял Акпай.
Раздался первый залп. Солдаты расстреливали пугачевцев в упор. Полусонные, растерявшиеся люди метались, не зная, куда деваться, где укрыться. А тут еще между постройками кирпичного завода показались гусары.
— Спасайтесь! Акпай нарочно нас сюда завел! — послышался истошный крик карта Яныша. — Все погибнем из-за проклятого бунтаря!
Но некоторые уже опомнились, пытаются защищаться. Зазвенели сабли о сабли, полетели стрелы из луков, загремели ответные ружейные выстрелы. Скачут кони, падают раненые и убитые.
— Стойте! Куда бежите? — Акпай выхватил саблю, и вокруг него, завертелось несколько гусар, стараясь с коней дотянуться до отважного. Но уже присоединились к атаману товарищи, бьются, отступая к оврагам.
Пугачевцам отваги не занимать, но вот уменья мало, к тому же и оружия не хватает.
Оказывается, ночью к Казани подошли отряды полковника Михельсона. Их нападение на лагерь пугачевцев было так неожиданно и стремительно, что повстанцы, обороняясь и неся большие потери, вынуждены были отступить на пятнадцать верст от Казани, к деревне Сухая Река.
Стали считать потери. Акпай ищет Мендея, нет его нигде. И Махмет не вернулся. Капрал исчез в разгар битвы, кто-то видел, что он перебежал к Михельсону. Скрылся и Яныш. Думали, что он убит, но он, спрятав в развалинах кирпичного завода награбленное добро, сбежал из отряда.
В полдень приехал на телеге мариец из соседней деревни и привез тело Мендея, которое подобрал на улице. Он ехал через татарскую слободку, куда отряды Михельсона еще не дошли.
Мендея похоронили на цветущем лугу возле речки. Обернув тело белым полотном, опустили в могилу.
— Эх, Мендей, Мендей, вот она какова, твоя судьба… — тихо промолвил Акпай, смахивая слезу со щеки.
— Пусть будет тебе земля пухом, — сказал Юкрем.
— Мы тебя не забудем, друг, — сурово сдвинул брови Тоймет. — Мы отомстим за тебя и за всех павших в этом бою.
Несмотря на ночное поражение, пугачевцы не думают уходить от Казани. Силы Михельсона оказались не так уж велики: восемьсот конных карабинеров, примерно столько же конных гусар и казаков, полторы тысячи пехоты.
Пугачев готовился к ответной атаке. «Били генералов, полковника тем более побьем», — рассудил он.
Два дня пугачевцы готовились к новому сражению. За эти два дня их ряды пополнились. Подошли отряды татар, удмуртов, марийцев. Две сотни джигитов привел Махмет.
Из марийцев, пришедших с Акпаем после ночного сражения не осталось и половины: кто погиб, кто, испугавшись, вернулся домой. В отряд Акпая влились марийцы из-под Елабуги, Кукмора и Ципьи.
За эти два дня армия Пугачева увеличилась почти вдвое, теперь в ней было около двадцати тысяч человек.
15 июля начали новое наступление на Казань.
Но Михельсон опять опередил повстанцев. Не ожидая, пока они приблизятся к городу, первым атаковал их.
Освещенные ярким ослепительным солнцем, плотными шеренгами, ощетинясь штыками, шли солдаты навстречу пугачевцам. Время от времени они останавливались, раздавался залп, стрелявшая шеренга окутывалась белым дымом. Вслед за ружейным залпом раздавался артиллерийский залп.
Пугачев приказал бить по солдатам из пушек. Но ни ядра, ни картечь не могли остановить солдат. Пороховой дым, смешавшись с пылью, окутал сражающихся.
Битва все разгоралась. В единый неумолчный гул слились ружейные выстрелы, грохот орудийной пальбы, крики людей. Солнечные лучи, прорвавшись сквозь дым и пыль, вспыхивают и играют на остриях штыков.