Топкай, угрюмый, недовольный, сидел у амбара и что-то бубнил про себя.
— Слышь, Шолпай, не годится так ругать лошадь, — проворчал он. — Она, небось, устала.
— И я устал?, — ответил батрак. — И голоден, как собака!
— Не огрызайся! Кто здесь хозяин? — рассердился Топкай.
— Ты не очень-то кричи, хозяин. Мы еще покажем…
— Кто покажет? Ты что ли, сопляк? Или Акпай? Или ваш Емелька Пугачев? Зря языком бьешь: нет его больше…
— Придет время, отыщутся люди…
— Ишь, богатыри, — усмехнулся Топкай, — тараканы запечные отыщутся…
Вдруг на улице послышался стук многих копыт. Отряд верховых проскакал и остановился у двора Топкая. Над забором показалось усатое лицо солдата.
— Отворяй ворота, — грозно приказал солдат, размахивая плетью.
Топкай быстро просеменил к воротам, дрожащими руками отодвинул засов.
Перед воротами было человек тридцать конных солдат с офицером и капралом.
Капрал соскочил с коня, подошел к Топкаю, спросил по-марийски:
— Ты будешь Топкай Яндаков?
— Я… — растерянно проговорил Топкай.
— Добро. Тебя-то нам и нужно.
— Меня? Зачем? Я ничего плохого не сделал… Ясак уплатил сполна… — задрожав всем телом, ответил старик.
— Не бойся, — успокоил его капрал, — тебе от нас ничего худого не будет. Не обидим. Мы прибыли, чтобы арестовать разбойника Акпая Келтеева.
— Разбойник он, истинное слово — разбойник, — обрадованно заговорил Топкай. — Берите его, в каземат сажайте, избавьте нас от этого разбойника!
— За тем и прибыли, — сказал капрал. — Ты должен нам помочь. Покажешь, где он скрывается.
Топкай поник и забормотал:
— Вы уж сами поймайте… Вон вас сколько, сами справитесь… А я не могу… Я — человек старый, семья у меня, хозяйство… Коли вам помогу, его друзья меня не помилуют…
— Значит, не желаешь помочь в поимке преступника? Оберегаешь разбойника? Значит, ты с ним заодно. Недаром послал своего сына с бунтовщиками. Мы об этом знаем. Ты сам преступник, против государыни императрицы зло замышляешь! Ты у нас сам в каземат пойдешь.
Топкай побелел, как мел.
— Нет, нет, не надо в каземат! Все сделаю, как велите.
— Так-то оно лучше, — проговорил капрал. — Выдашь Акпая, простятся тебе твои прегрешения против государыни.
Тоймет, как только увидел солдат, приближающихся к его дому, подхватил котомку, бегом в огород и ушел из деревни. Так старый кузнец избежал ареста.
О хозяйстве он не горюет: жена с жатвой управится одна, к тому же вернулась в дом дочь. «Говорил я, что не пара ей богач Ямбатыр, — с горечью думал Тоймет. — Нет, не послушалась…»
Ночью, окольными тропками добрался Тоймет до Янганова болота, до заветного шалаша.
У шалаша горел костер. Вокруг него сидели и стояли люди. Они о чем-то оживленно говорили.
— Вот и дядя Тоймет пришел, — сказал кто-то.
— Пришел, — ответил Тоймет.
Поняв, что им несдобровать, из деревни ушли все, кто ходил на Казань.
Люди были взбудоражены, перебивая друг друга, обсуждали, что же им теперь делать.
— На Пугачева надежды нет, — говорил один. — Ему самому бы только ноги унести…
— Эх, не надо было к нему ходить! — проговорил Яныш. — Не надо было начальство гневить. Теперь вот страдай за чужие грехи…
— Не за чужие грехи мы страдаем, — перебил его Акпай. — Думаете, свобода сама с неба свалится? За нее бороться надо. Нечего нам тут сидеть и прятаться, надо продолжать борьбу.
— Ты, как хочешь поступай, а с нас — хватит, — продолжал Яныш. — И ты уж лучше бы грехи замаливал. На тебя давно петля намылена.
— Петли я не боюсь. Я за свободу жизнь отдам, не пожалею. И в трудную минуту не стану прятаться, вроде тебя, как мышь в щель, не буду дрожать, словно овечий хвост.
— Ты меня не позорь, — обиделся Яныш. — О, боже, дай силы, избавь от ненужной ссоры…
Долго говорили люди. Костер догорел. Тоймет поднялся и пошел в лес за сушняком.
Ночь стояла темная. Все небо затянуло грозовыми тучами. Вдали уже давно погромыхивал гром. Теперь он приблизился. Время от времени огненные молнии прорезали небо, и тогда становились видны верхушки деревьев. И тотчас же вверху раскатисто громыхал гром, как будто кто-то катил по небу огромную телегу.
Тоймет набрал дров и повернул обратно, к костру. Вдруг по лесу прогремел выстрел, потом другой, третий.
Марийцы затоптали костер и рассеялись по кустам.
Тоймет увидел бегущего между деревьями человека в белой одежде.
Человек бежал к шалашу.
Больше не стреляли. Немного погодя все вышли из кустов, окружили прибежавшего. Это был Топкай.