– И велико войско богдойское?
– Очень велико, воевода-батюшка. Только о том долго рассказывать. Да и не всем то знать нужно.
Воевода понимающе посмотрел на меня, а потом продолжил:
– Что ж ты увел-то войско свое. А вдруг богдойцы нападут?
– Я, воевода-батюшка, малую часть увел. Во всех острогах стоят казаки с пищалями. И пушки имеются. Если что случится – отобьются.
– Ишь! – подивился воевода. – А велико ли войско?
– Не такое, как у богдойцев, но немалое.
– И чем же ты их кормишь, али с добычи живут?
– Добычу разбойники ищут. А моих воев крестьяне кормят за защиту, туземцы за то же ясак дают. Хватает и казаков кормить, и ясак в столицу отправлять.
– А пушки что, тоже сами льете?
– И пушки льем, и для крестьян всякий нужный товар делаем. Далеко же мы, а ленский воевода уже третий год ничего не шлет. Вот и приходится самим.
– Почто ж не шлет?
– Про то мне неведомо. Лучше у него спросить, воевода-батюшка.
Вот гад, подумал я про себя, настоящий допрос учинил. С другой стороны, он воевода, должен знать, чем собирается управлять. Вот только мне его управление неинтересно.
Вдруг в разговор вмешался священник:
– Кто священный чин с тобой, боярский сын? Откуда он?
– Священник наш, отец Фома, с благословления архиепископа Тобольского уже шестой год окормляет по Амуру паству. За то пожалован чином протоиерея. Настоятель в храме Благовещения.
– Он никонианец? По каким книгам учит: по старым святым или правленым, диавольским?
– Про книги я не ведаю, то дела священников. Но у нас его любят и почитают.
– Прокляты будут те, кто фигою крестится! – вдруг почти завопил протопоп.
Ох, только богословских проблем мне не хватало. Но, как ни странно, ситуацию спас воевода. Причем спас самым простым способом: он просто зыркнул на попа. Из того будто воздух выпустили. Я облегченно вздохнул.
Воевода с усмешкой и одобрением посмотрел на меня.
– А пойдем-ка в дом, Онуфрий Степанов сын. Что ж мы, как нехристи, на пороге разговариваем.
Прошли в дом. Но в комнату воевода пригласил только меня, даже жена с сыном остались за порогом. Пашков уселся на высокий стул под образами, я сел на лавку напротив. Сидя я был едва ли не выше, чем он стоя. Но его стул стоял на небольшом возвышении, так что наши лица были почти на одном уровне.
Он долго и внимательно смотрел на меня и наконец заговорил:
– Вот ты какой, Кузнец. Три раза богдойское войско разбил, свое войско в два полка, а то и больше, сколотил, реку пашенными людьми заселил. Теперь думаешь, как со мной разойтись. Так?
Он засмеялся. Я вытаращил глаза. Не у одного меня разведка работала. Хотя о чём я? Бекетов же его человек, а он уже больше года в Албазине сидит, по Амуру ездит.
– Не бойся, приказной. Я в Сибири уже много лет воеводою. Сибирскую жизнь понимаю. Небось в стругах еще для меня подарков припас, если несговорчивым окажусь.
Он опять усмехнулся, но как-то невесело. Потом вдруг снова зашелся в кашле. Я бросился к кувшину воды, стоящему на столе, налил в чашку, подал Пашкову. Честно говоря, тогда даже в голову не пришло, прогибаюсь я или нет. Старый и больной мужик мучается, надо помочь.
– Видишь, Кузнец, лихоманка меня бьет. Видно, немного мне осталось. А ты вправду молодец. Дело знаешь. С толку сбить себя криком не даешь. Только нам нужно договориться, чтобы и честь соблюсти, и худа чтобы не было. Как думаешь? Что усмехаешься? Не ожидал?
– Не ожидал, честно скажу, не ожидал, воевода-батюшка. Однако усмехнулся не потому. Перед тем, как к тебе ехать, говорил я с одним старым человеком. Вот он и сказал: мудрые люди всегда смогут договориться.
– Ну, что ж, Кузнец, давай попробуем. Я старше, мне и начинать.
Часть третья
Страна Беловодье
Глава 1. Путь домой
С воеводой договаривались долго. Не то, чтобы хотел он чего-то особого. Как и Шархода, опасался он больше того, как ситуацию воспримут в столице, где у него недоброжелателей было больше, чем хотелось бы. Вот и обговаривали мы, как нам поднести ситуацию, чтобы и овцы Сибирского приказа были сыты, и волки, то бишь мы с ним, были целы.
В принципе, в прошлой истории оно и не вышло. Воеводу просто подставили под победоносных маньчжуров, разрешили набрать полк, который и ватагой-то назвать трудно. Хороших бойцов кто же отдаст? Только что-то совсем непотребное. Вот и вышла не ватага даже, а скорее банда. Ко всем кайфам нагрузили его сосланным протопопом, который бомбардировал доносами на Пашкова всех своих московских покровителей. В конце концов воевода был отставлен, а его отряд, частью уничтоженный в схватке с маньчжурами, частью просто разбежавшийся, уменьшился до полусотни человек.