– Ой, – вскинулась она после того, как мы уже минут десять стояли, уткнувшись друг в друга. – Там же Андрейка спит один. Побежали?
И мы побежали домой. Друзья и просто жители города смотрели на нас с некоторым изумлением. В то время подобные чувства напоказ были не приняты. Да убоится жена мужа… Ну и начихать. Я главный или где?
Добежали до дома в один миг. Всё же Хабаровск еще совсем маленький городок, в другой жизни его бы еще и в поселки не приняли. Зато он полностью мой. Как и мой дом. Может быть, не самый большой в городе: у нас кичиться богатством как-то не принято. Мы же братья, а не братки. Но это действительно мой дом. Точнее, наш дом. Я уже забыл это чувство из детства и юности, когда есть наш дом. И в этом, нашем, доме живу я с моей любимой женщиной, спит наш сын Андрейка. Как же это здорово!
Глава 2. Война видимая и невидимая
Как обидно, что фраза «пусть весь мир подождет» действует только в пространстве рекламы. Ну, или где-то на необитаемом острове. Как бы ни был я счастлив от близости любимой, от чувства дома, а уже утром следующего дня пришлось заняться делами. Кто же их без меня делать будет? Нет, мои друзья-ближники делали очень многое. Но пока еще есть вещи, которые приходится мастерить самому. Ничего, вот утрясется всё – назначу себя почетным приказным (или уже воеводой) Приамурья, а по нечетным буду ваньку валять.
В приказной избе уже с утра толпился народ. Конечно, были там Гришка с помощниками. Были обычные горожане, пришедшие о чем-то просить или для того, чтобы рассудили их спор, были какие-то переселенцы, которым нужно было определить место для строительства деревни или дома в городе, выдать помощь для обзаведения. О чем-то спорили Макар и Клим, наверняка про дела военные. В уголке не отсвечивая сидел Степан, мой главный разведчик и шпион.
Я постарался на ходу решить то, что можно было решить. Что решить быстро не выходило, откинул кому-то из ближних людей. Сам же прошмыгнул, насколько это было возможным с моим ростом, в свою комнату.
Кабинет у меня был не особо большой. Мне большой зачем? Зато именно здесь хранится казна. На входе стоял казак. Не то, чтобы кто-то покушался – на всякий случай. Деньги-то там немалые. Изрядный сундук занимал весь угол комнаты. Уже после выплаты жалования армии, ссуд переселенцам, оплаты труда мастеровых там оставалось в разных монетах при пересчете в рубли больше тридцати тысяч. Были там и просто украшения из серебра и золота с самоцветными камнями. Я их не оценивал. Это было на черный день.
Деньги шли и от продажи части пушнины, и от хлебной торговли, и от пошлин. Покупали наши изделия крестьяне, купцы на торгу. Шли ручейками. Зато расходились реками. Только в жалование казакам уходило ежегодно три-четыре тысячи рублей. А была еще закупка хлебных излишков у крестьян, оплата труда работных людей, Подневольные труженики ЖКХ давно уже частью стали вольными крестьянами, а частью бежали восвояси, получив малую деньгу за труды. Теперь трудились работные люди, не захотевшие стать землепашцами или мастеровыми. В ближайшее время надо будет отправить оговоренные пятьсот монет в Нингуту. Эх, где мое наследство от американского дедушки-миллионера? Нет. Да и дедушки нет.
Почти сразу в комнату вошел Степан. В красном углу стоял высокий начальничий стул. Но деловые беседы лучше вести накоротке. Уселись на лавках друг против друга.
– Ну, что нового узнал? – начал я.
– Нового немного. Только всё не очень радостное.
– Говори.
– Из Нингуты гонец прибыл. Занемог Шархода. Лежит, отходит. Теперь сын его заправляет. Зовут Бахай.
– И что с ним?
– Вроде бы всё тихо. Наш караван мирно прошел, расторговался, пошлины уплатил и вернулся. Но богдойцы гудят, ждут перемен от нового князя.
– Так. Пока сидим, как сидели, и не отсвечиваем.
– Что?
– Спокойно живем. Новый караван готовим. Но ухо держать востро. Что нового в столице?
– В столице всё с ляхами воюют. Совсем было помирились. Только у запорожцев Богдан Хмельницкий, гетман их, помер. Казачки с татарами к ляхам и переметнулись. Теперь опять воюют. Похоже, долго воевать будут. А с деньгой в столице совсем плохо. Уже народ медь брать не хочет. Всё дорого. Голь потихоньку бунтовать начинает. По мне, так теперь им долго не до нас будет. Только, думаю, ясак нам опять увеличат.
– А что в Сибирском приказе?
– Пока всё тихо. Сидит на приказе князь Алексей Никитич. Сидит высоко, к нему никак не подберемся. А вот с дьяками его через Ерофея Павловича снестись удалось. Там непросто. На воеводу нашего доносов много. Царица им недовольна. Говорят, что стар он, воеводство не удержит. Хотели на его место того дворянина, что за Хабаровым приезжал. Только тот так запужался, болезный, что занедужил.