– Твоя работа?
– Стараемся по мере силенок наших скудных.
– И кто теперь?
– Смотрят сына боярского Лаврентия Толбузина. Тоже занедужить?
– Зачем? Давай мы с тобой иначе решим. Пусть поклонятся каждому нашему знакомому дьяку и подьячему. Серебром поклонятся. Кому мало серебра, пусть поклонятся золотом. Не нужно нам Толбузина. Пусть делают уездным воеводою сына боярского Онуфрия Степанова. Надоело задом крутить.
– Да, дело непростое, – задумчиво протянул Смоляной. – Думаю, тут рублев четыреста уйдет серебряных. Хорошо бы подарков еще диковинных.
– Бери, что надо. Свобода дороже стоит. А у Лодыженского что?
– Помер воевода. Прямо днями и помер. Поди только отпели. Говорят, уже новый едет.
– Кто таков?
– Царский стольник Иван Федорович Голенищев-Кутузов, что в Москве Большим кличут.
– Что про него знаешь?
– Пока ничего и не знаю. Скоро знать буду.
– Тогда так и делаем. Везде ухо востро держи. Чуть какая новость, я первым знать должен. А Москву считай сейчас основной. Тут нужно сделать так, чтобы комар носу не подточил. Наши люди надежны?
– Ну, совсем надежны только святые в храме. Но эти люди уже пять лет нам служат. Пока не подводили. Да и понимают, что больше им никто платить не будет.
– И ладно. Помолясь, делай. На тебя сейчас вся надежда.
Я протянул ему изрядный мешочек с серебряной монетой.
– На расходы это и на остальное. На подарки сам возьмешь, что потребно будет.
Степан усмехнулся, крутанул головой, взял деньги и вышел. Хорошо, когда есть такие люди. Трудный дядька, с двойным, а то и тройным дном. Но не предаст, не продаст. Добро помнит. Побольше бы таких.
Ладно, мечтать некогда. Я выглянул за дверь и кликнул Гришку, чтобы тот позвал Артемия. Артемий был не просто одним из ближних людей. Он представлял на Амуре могучий семейный клан Хабаровых. По существу, его отец, Никифор, был нашим главным торговым «окном в Европу», по крайней мере в европейскую часть России или Русь, как говорили в Сибири. Через него удалось наладить поставку пороха и свинца, которых так не хватало казакам в прошлой истории. Сам же инициатор похода, Ерофей Павлович, был приказным над пашнями в Илимском воеводстве. Через его знакомства выстраивались отношения в Тобольске и Москве.
Понятно, что не только мы имели прибыток от дружбы с Хабаровыми. Те имели не меньше. Но такими и должны быть нормальные отношения. Во всяком случае, мне так казалось. У нас же Артемий ведал делами торговыми.
Пришел он не сразу. Я успел принять двух спорщиков: старосту одной артели и мастерового, желающего варить мыло в Хабаровске. Почему нет? Мыльник лишним не будет.
Наконец в двери вошел Артемий с привычно хмурым выражением на лице.
– Звал, Кузнец?
– Звал. Проходи, разговор есть.
Артемий, уже начинающий обзаводиться солидным пузиком, уселся за стол.
– Случилось что?
– Нет, всё идет с божьей помощью. Как у твоих?
– Тоже идет помаленьку. Торгуем, хлеб растим.
– Дай бог. А позвал я тебя вот по какому делу. Нужно мне, чтобы ты караван к богдойцам снарядил. Возьмут пусть они товару немного. С ними пусть передадут или самому князю-наместнику богдойскому, или его сыну серебра. Возьмут от него грамоту, что можно свободно торговать нашим людям по всему Северу, ехать дальше в Богдойское царство. Мы о том с Шарходой договорились. Сам не езжай, пошли доверенного человека. Человек пусть посмотрит, какой товар у богдойцев идет из того, что мы сможем дать. Пусть всё запоминает. Понятно? И хорошо, что понятно. К тебе другое дело будет. А поначалу скажи: батька в иные страны корабли водит?
– Не очень. Там своих хватает. А корабли у нас малые, защита на них слабая.
– Худо. Нужно мне, чтобы пошел корабль к иноземцам. Нужны мне будут от них не товары, а люди.
Добрые ткачи, рудознатцы, стеклодувы. Пусть их немного будет, только чтобы дело свое знали. Если такие есть в русских землях, только лучше. И нужны они мне чем раньше, тем лучше. Чем соблазнить, тебе лучше знать. Оплата будет нестыдная. А выучат наших своим премудростям, так домой в золотых подштанниках поедут. Сможешь? А из Руси мне пашенные люди нужны, мастеровые. Тут я за перевоз заплачу.
– Хитрое дело, – стал тянуть Артемий.
– Артемий, не мути. Если не справишься, так и говори. Если боишься, что ты или отец без выгоды останетесь, то не бойся. За каждого доброго работника заплачу, как за иноземную диковинку, как за цветочек аленький, краше которого нет на белом свете.