– Что за цветочек такой?
– Есть такой, люди говорят. Ты не путай. Берешься?
– Берусь. Только сам не поеду. У отца на то доверенный человек есть. К нему поеду, потом скажу, во что это встало, сколько нужно накинуть. Пойдет?
– Пойдет, – усмехнулся я. Только вы уж со своих три шкуры не дерите.
– Когда ж мы такое делали? Всё по чести, по совести, – уверил Артемий.
На том и распрощались.
За Артемием позвал Клима. Тут тоже накопились дела. Но Клим прислал гонца с сообщением, что сильно занят в мастерских.
Если гора не идет к Магомеду, то у Магомеда просто не остается другого выхода. Пошел в мастерские. Клим с Петром делали капсюль. Идея унитарного патрона, некогда пророненная мной как, к сожалению, нереализуемая, не давала им покоя.
Оторвал мечтателей. Мечты мечтами, а состояние дел с вооружением войска нужно знать. Здесь тоже было всё нормально. Имелось уже десяток «гатлингов», сорок шесть пушек. Число мушкетов было за две тысячи, все с ударными замками. Правда, пока все гладкоствольные. Без усовершенствования казенной части, без унитарного патрона замучаешься заряжать винтовку. Дальность стрельбы и точность, конечно, возрастут, но скорострельность упадет во много раз. Я так не играю.
Пожелал моим Кулибиным успехов в их нелегком труде и собрался уходить. Тут и вспомнил главную мысль. Ту, что сидела у меня уж давненько, но, похоже, назрела. Мысль про собственное золотишко.
– Нет ли, – спрашиваю, – среди работников знатока руд?
Рудознатца не нашлось, но соображающий в этом деле кузнец обнаружился. Попросил прислать мне его. Затем и откланялся.
Пошел пока не домой. Хорошо бы, но рано. Еще нужно к Макару заглянуть. Во-первых, узнать, всё ли ладно с вооруженными силами. Во-вторых, для той же идеи про золотишко нужно было иметь где-то полсотни охочих, верных, но не болтучих людей.
Дома того тоже не было – дела. Ничего, мы не гордые. По словам супруги, Макар должен был быть за городом со своими бойцами. Прошелся по городу. Место для воинских упражнений было где-то в районе современной площади Ленина. В XXI веке – самый центр города, а пока далекие выселки.
Выселки, конечно, далекие, но дошел минут за пятнадцать. Невелик город. Какое-то время полюбовался на то, как учатся бойцы отражать конные и пешие атаки, драться в окружении, наступать. Эх, не наигрался я в детстве в солдатиков. Потом отозвал друга. Хотел было прямо там ему просьбу выложить, но решил, что лучше всё же это дело обмозговать. Договорились, что тот вечером заглянет ко мне. На том и распрощались.
Дел у меня на сегодня больше не было. То есть придумать-то можно, только зачем? Вот и решил плюнуть на всё и пойти домой. Думаю, правильно решил. Тем более что приличные люди того времени, если не случалось какого дела, в это время уже, давно отобедав, сладко почивали. Кто сказал, что сиесту испанцы придумали? Это же душевно – привалиться днем на печь, поспать. Да хоть просто поваляться, помечтать. Если бы суетился поменьше, тоже приобрел бы эту полезную привычку. А так просто домой пойду.
Шел опять через слободу. Вполне себе приличная слобода вышла. И стеной ее обнесли. Не такой, как крепость, но тоже с налету не возьмешь. А за стеной дома вольно стоят. Богатые дома, крепкие. Смотришь – глаз радуется. Ставенки резные, на крыше коньки тоже резьбой красивой покрыты. И крыши – конечно, не черепичные, но и не трава на хижине. На досках слой земли для тепла. Всё аккуратно: для себя строили. При домах огороды, всякие строения хозяйственные. Заборы есть, куда ж без них, но невысокие: воровать здесь не принято.
У забора девчонки малые с какой-то зверюшкой играли. Подошел, угостил пряниками. Смотрю, а зверюшка-то – соболь. Спросил: откуда? Оказалось, белобрысая дама была дочерью охотника Никодима. Он ей и принес. Зверюшка жила и благоденствовала. На волю не рвалась. Ночами убегала, но днем к миске с молоком возвращалась.
Почему-то это дело меня зацепило. Кто сказал, что на соболя обязательно охотиться нужно? А чем ферма плоха? Пока оставлю зарубку. В крепости, где стоял мой дом, дома моих ближних людей, церковь, склады, амбары и прочая благость было и совсем хорошо. До дома дошел в чудесном настроении. Дом – это счастье. Не знаю, какой мудрец это сказал, но сказал верно.
Вечером собрались друзья. Собственно, ждал я только Макара, но с ним пришли Трофим и Клим. Тоже хорошо. Люда немного расстроилась. Если приходил один гость, его усаживали за семейный стол.
А значит, она тоже за столом. А когда гостей много – увы.
Всё же она умница. Просто сказала, что с Андрюшкой много дел. На стол накрывала кухарка. Ну как кухарка. Добрая баба Меланья, что однажды пришла в дом, когда погиб ее муж, да и осталась здесь, прижилась. Поскольку баба была еще не старой, порой появлялись у нее гости. Я не возражал. Боялся только, что выйдет замуж и уйдет. Умелую кухарку же потом враз не найдешь. Но пока всё обходилось мирно. Видимо, ее тоже такая жизнь устраивала. С Людкой они не то чтобы дружили, но приятельствовали.