Едва успели выстроиться, оставшиеся за стеной конные дауры кинулись на нас, но не успели проскакать и половины расстояния, как мои парни дали первый залп картечью. Разрядили полсотни пищалей наши стрелки. Дауры не выдержали и повернули назад. Наши побежали за ними в надежде ворваться в крепость, но опоздали. Деревянная решетка, прикрывающая вход, опустилась, а в казаков полетели со стен тучи стрел. Теперь уже нам пришлось отступать, прячась за щитами. Интересно, а пищали богдойские не стреляли. То ли соврала баба даурская, то ли не захотели богдойцы за дауров встревать.
Отошли мы недалеко. Тут уже постарались мои ребятки. Один подавал ядра, другой заряжал. Я работал за наводчика. Не с первого выстрела и не со второго, но башня с проходом в город стала осыпаться, доски отлетали в стороны. Наконец рухнули и ворота. Уже после первых выстрелов дауры стали бежать со стен, а наши, воспользовавшись этим, подобрались совсем близко. Как только ворота рухнули, казаки ворвались в город. Мы тоже покатили в ворота свои неуклюжие, но мощные агрегаты.
Я, конечно, не Суворов, но готов повторить про «тяжело в учении – легко в бою». Походный шаг мы отрабатывали еще в Усть-Куте, а потом в Албазине. Теперь несли щиты копейщики, а следом шли стрелки. Дауры попытались отбить стену, но пиками их быстро отбросили на несколько метров, а стрелки обратили в бегство.
Хотя как в бегство. Город был довольно плотно застроен. Избы шли плотнее, чем в Якутске, и избы крепкие. Из каждой избы, из-за каждой изгороди в нас летели стрелы. Спасали щиты и прочные доспехи, которые я, не ленясь, лепил в Албазине. В ночи, в сполохах пожаров продолжалась битва.
Вдруг сзади раздались крики и топот копыт. «Пипец», – успел подумать я. Но пипец был преждевременный. Подъехавший воин, явно предводитель, спешился и приветствовал Хабарова. От дауров я бы их отличить не взялся, но сами они, видимо, легко решали кто есть кто. После обмена несколькими фразами союзник вскочил на коня и указал своим на город. В сторону еще сражавшегося даурского города полетели сотни стрел. Это стало последней каплей. Дауры бежали в крепость. Город остался за нами.
Казаки и союзники кинулись добывать хабар. В еще не растаявшей ночи люди ходили по брошенным избам, отбирая серебро, ткани, меха. Оружие тоже собирали. Особенно брони. По старому обычаю добытое свозилось в общую казну, а потом уже делилось между всеми бойцами. Потому на грабеж пошли не все. Часть осталась стеречь выход из крепости. Мы тоже остались у пушек, и не зря. Лишь только ночь сменилась утренними сумерками, из ворот цитадели рванулись даурские воины. Их всё еще было больше, чем нас.
Союзные тунгусы бросились на дауров. Началась сшибка. И те, и другие были совсем не мастера пешего боя, но в городе на лошади не очень удобно. Кто-то пытался биться конным, кто-то спешился. О каком-либо построении речи не шло. Была огромная свалка, крики, стоны, мельтешение людей. Дауры медленно, но верно продавливали наших тунгусов. В конце концов те бросились врассыпную, оставляя трупы своих родичей вперемешку с мертвыми даурами.
Но мы тем временем успели выстроиться. Щиты, пищали, пики, даже пушки были готовы к схватке. Тем более что расстояние было совсем малым, шагов сорок. Мы стояли перед избами, а от крепости по пустому пространству катил вал дауров. Впереди шли воины в дорогой броне с копьями наперевес, с саблями. За ними бежали остальные, пытаясь стрелять из луков. Честно сказать, жутковато было. Казалось, доберутся сейчас до нас и сметут. Но строй – великая сила. Собрался, крикнул своим, чтобы стреляли.
Мы успели дать один залп из пушек картечью. Даже без наводки смело первый ряд, проломило дорожки в даурской массе. Пищали добавили смертей. Но дауры перебирались через завалы мертвых и упорно лезли на щиты. Настал черед копейщиков.
«Бей!» – раздался крик пятидесятников, когда даурский вал, изрядно прореженный пальбой, докатился до щитов. Копейщики ударили почти одновременно. Раздались крики. Дауры пытались пробить щиты, но казаки умело орудовали своими копьями, отбивая яростные, но неумелые наскоки. Тем временем стрелки успели перезарядить ружья. Теперь стрелять залпами было опасно: можно было задеть своих. Но даже разрозненная стрельба была весьма действенной: то здесь, то там падал очередной даурский боец, пораженный свинцом.
Но дауры упорно лезли вперед. Уже не менее десятка раненых казаков оттянулись в задние ряды. Их место заняли новые бойцы. Мы с пушкарями тоже, откатив пушки, ринулись в драку. Ярость пьянила не только дауров, хотя потери наши были несравнимы. Но и число дауров было велико. Несмотря на множество жертв, дауры продолжали давить на щитоносцев. Ряд щитов уже изрядно прогнулся во многих местах.