Однако главным был Хабаров. А у него кроме добычи были и другие резоны. О них он и сказал. Это сегодня мы говорим о двойной морали, о лицемерной политике. В Сибири той поры до такого чуда еще не додумались. Принесшие шерть, кроме всего прочего, получали не только сомнительное право платить ясак в казну царя, но и вполне реальное право требовать защиты. Дауры теперь по большей части были нашими данниками. Потому требовать защиты от своих исконных врагов, дючеров, они имели право. И не только имели право, но требовали.
В принципе, и дауры, и дючеры, как и все их данники, нам были глубоко параллельны. Хотелось просто создать безопасное пространство, где можно удобно устроиться. Но, вмешавшись в местную политику, в приамурские разборки, Хабаров, а вместе с ним и мы все, уже не могли действовать как угодно. Даже джокер не свободен от правил игры.
И вот мы шли в новый поход, еще толком не закрепившись на прежних землях. Мне это жутко не нравилось. Но, как мне казалось, важнее быть вместе, чем отстаивать свою правду. Одна голова – хорошо, но две во время похода – хуже.
Первые дни мы шли вдоль почти пустых берегов. Пару раз попадались брошенные стоянки и покинутые городки. Местные в бой не вступали, но и от переговоров уклонялись. Стоило нам набрести на живое стойбище или городок, направить суда к берегу, как жители бросались прочь, оставляя всё свое добро казакам. Получалось, что казна наша росла, а вот дальнейшая судьба оставалась неопределенной.
Мне казалось разумным попробовать договориться с дючерами. Какой-нибудь пакт Молотова – Риббентропа с ними заключить. Типа вы наших не трогаете, а мы к вам не ходим. Пока закрепиться в низовьях Амура. А там, накопив силы, попробовать поиграть по другим правилам. Но я человек другого времени, да и задача у меня другая. Хочется живым остаться.
Для Хабарова всё было проще. Есть противник – его нужно привести к покорности или уничтожить. Схваченные пленные ничего особого сообщить не могли. Сами они были не из дючеров, а больше из их данников. С ними Хабаров был вполне ласков, поскольку видел в них будущих союзников, как конных тунгусов-хамниганов в борьбе с даурами.
Так и шли мы вниз по реке, которая становилась всё больше и больше. В месте, где с правой стороны в Амур впадала огромная река, которую местные называли Шингала, а мне привычнее было Сунгари, начались городки дючеров. В отличие от дауров срубы здесь были проще: скорее землянки с крышей, чем избы. Но городки вполне себе населенные, чуть не по сотне домов в каждом. Стены бревенчатые, вышка стоит сторожевая, тоже из дерева.
К сожалению, и здесь политика была традиционной. Мы подплывали к городку, переговорщик в хорошей броне и со щитом подходил на лодке ближе к берегу, требуя от дючеров покорности и ясака. Взамен тем обещались защита от врагов и покровительство Великого государя всея Руси. Поскольку же врагов кроме нас у дючеров в тех местах особо не водилось, а покровительствовала им южная держава, то ответ был очевиден: в переговорщика летели стрелы. Тот возвращался, а к берегу уже двигались все восемь стругов. Давали залп из пушек и пищалей, после чего высаживались и «имали ясак погромно», что, по совершенно непонятным причинам, нам любви дючеров не добавляло.
С каждым следующим городком, а таковых было множество, напряжение нарастало. Дючеры при виде нашей флотилии отходили от берега, но не исчезали, а шли следом. Через три дня пути, уже в октябре, мы покинули места дючерских улусов и вышли к их то ли данникам, то ли союзникам – очанам.
В мои годы, то есть в том мире, что я покинул, здесь бы вилась дорога Хабаровск – Комсомольск с поворотом на город Амурск. Эх, как захотелось остановить машину, вылезти, размять ноги после многочасового сидения за рулем. Вздохнуть полной грудью и отправиться в придорожное кафе.
Я не сноб. Устраивать перекус в таких кафе на трассе мне страшно нравится. Как правило, поставщиками здесь становятся совсем не гигантские ретейлы с их стандартно-замороженной продукцией, а местные люди мимо бухгалтерии. Потому и рыба там свежее, и пирожки с пылу с жару, даже папоротник-орляк они готовят как-то по-домашнему.
Вспомнил кафе – опять потянуло на ностальгию. Вспомнились родители и почему-то Люда. Что за напасть? И главное, нашел время. Тут едва вырвались, да и не факт, что вырвались, от дючеров, а я сопли себе вытираю. Брр.