К возможной обороне готовился не я один. После ухода Полякова со товарищи и подхода десятков Третьяка и оставленных в острожках людей нас было более четырех сотен. Еще полста казаков сидели в Албазине и Гуйгударовой крепости. Опять шли слаживание, упражнения с пиками. Подновляли щиты, что пострадали в походе, чинили брони. Тут мне опять пришлось впрячься. Что поделаешь – кузнец.
Наше мирное житие было прервано прибытием ясачных князцов от гиляков и очанов. Они долго стояли у ворот городка, что-то бурно обсуждая между собой. Внутрь заходить они отказались, ждали Хабарова. Когда тот вышел, они буквально обрушили на него поток жалоб. Суть, если кратко, сводилась к следующему. Поляков и его люди, которые бросились «разыскивать товарищей», вернулись в земли гиляков, построили там зимовье и начали усердно грабить окружающие улусы. В том числе те, что уже выдали ясак. Непокорные сразу шли под нож, женщин насиловали, детей убивали. Ясачные люди пришли требовать защиты.
Выслушав их, Хабаров приказал провести их в город и расположить со всем вежеством, сам же собрал ближний круг.
– Ну, что, братки, весело провел нас Стенька. Не стал нам защитой от богдойцев, а вот бедой стал. Ежели мы сами своих данников будем по два раза доить, кто к нам пойдет? Что думаете?
– Что тут думать? – встал я. – Пойдем да голову дурную ему открутим.
Все загудели в том смысле, что стоит открутить лихую голову. Хабаров не возражал.
Уже через три дня две сотни казаков – отборный отряд самых верных наших друзей и бойцов – на шести стругах шли вниз по реке, вновь пересекая страну дючеров. С собой мы взяли четыре лучшие пушки. Все были вооружены пищалями, были и мои гранаты. Пороха и свинца было в достатке, потому и шли спокойно. Не воевать шли, а карать татей.
Поскольку стоянок мы никаких не делали, то к концу недели плавания показался городок, что эти гады успели выстроить. Острог был хилый. Людишки ленивые. Кроме слабого палисада ничего и не было, даже дозорный стоял не на вышке или башне, а на приступке к стене. Он что-то закричал. На стену повылезала знакомая публика ценой по два рублика. Отворотясь не насмотришься. Все здесь: Стенька Поляков, Костя Иванов, Андрюшка Петров. Пить и бузить – большие мастера. А вот воевать – поглядим.
Струги подошли к самому берегу. Со стены закричали.
– Зачем пришел, Ерофей? Мы положили, что своим умом жить будем. Тебе больше не дадимся.
– А клятва государева тебе, Стенька, пустое? – гаркнул Хабаров. – Повеление подчиняться мне, как отцу родному, воеводой данное, ты уже пропил?
– Скоро не будет твоего немца, а с ним и повеления, – выкрикнул Поляков и добавил, обернувшись к своим: – Бей их, братцы! За все наши обиды!
Раздались выстрелы. Впрочем, совсем не точные: большая часть ушла в небо как в копеечку. Несколько пуль ударились в борт.
– А ну, Кузнец, пальника в наших друзей, – обратился ко мне Хабаров.
Я кивнул своим парням. Зарядили три пушки, навели на острог. Конечно, с корабля стрелять неудобно, но сто шагов для пушки не расстояние. Дали залп. Когда дым рассеялся, стало видно, что «братцы» послетали со стены, а сама хлипкая стенка оказалась в трех местах пробитой.
За стеной стихло. Я на всякий случай распорядился перезарядить пушки. Пока мои парни возились у орудий, чистили стволы, закладывали новый заряд, я спросил у Хабарова, не стоит ли окружить острог.
– Пустое, – отозвался он. – Стенька с этими татями так здесь повеселился, что если сбегут, то всех их и порежут, постреляют.
Подождали еще немного. За стенами явно шла какая-то возня.
– Ну что, Степан, – крикнул Хабаров. – Выйдешь на мою волю или еще раз пальнуть?
На стену поднялся один из вольных охотников, кого Поляков уговорил идти вместе с ним.
– Погодь, Ерофей, и ты, Кузнец. Коли мы тебе зачинщиков выдадим, нас помилуешь?
– Что ж, – ответил Хабаров. – Повинную голову и меч не сечет. Коли вы раскаетесь да поклянетесь мне верно служить, то и помилую.
Из-за стены вылезли наши бунтовщики. Перед собой они толкали связанных зачинщиков, все они были изрядно побиты. Впрочем, и у вязателей фингалов было немало.
Зачинщиков угостили плетьми и связанных погрузили на атаманский струг. У остальных отобрали оружие, но вязать и бить не стали. Двинулись в обратный путь. Перед тем распрощались с ясачными князьками. Те долго благодарили, обещали верно служить. Словом, дело сделали. Шли с легким сердцем. Тати сидели смирно. Впрочем, мы их тоже особо не терзали. Душу отвели, злость выпустили. Поили и кормили их вместе с собой. По одному отпускали нужду справить.