Вышел на улицу. Лето – оно, конечно, теплое время года, но утром не жарко. Свежий ветерок с Амура немного рассеял похмельную муть. Вытянул из колодца, недавно отрытого посреди городка, ведро холодной воды. Пока жадно хлебал, часть воды пролилась за шиворот. О! Это дело! Плеснул еще. Остаток просто вылил на голову. Сразу посвежело. Кое-как добежал до сеней, активно обтекая на пол водицей, вытер морду лица, обтерся рушником и блаженно вздохнул. Жизнь хороша!
Пока жизнь была хороша, зарылся в амбарные книги, где Хабаров со своим племяшем вели учет дани, всякий приход и расход. Всё думаю, как у мужика на всё времени и мозгов хватало? И Якутск, и Москву, и даурские дела – всё держал в голове. Ладно, я ему осанну потом спою. Пока надо разобраться.
По книгам выходило, что хлебных запасов у нас пять тысяч пудов. Из них тысячу пудов нужно отправить в Якутск, в счет ясака. Понял, не дурак. Итого четыре тысячи пудов. Этого на человек семьсот-восемьсот должно хватить. Только стоит понять, где оно всё лежит, в каком оно состоянии? Так, с хлебом разобрались.
Теперь с мехами. Всего их у нас числится аж два сорок сороков. Переводим на русский – получаем три тысячи двести шкурок. Из них двадцать сороков тоже нужно отправить в счет ясака.
Почувствовал острый укол жабы. Блин, тысячу шкурок как корова языком слизнула. Ладно, опять же потом подумаем. С казной выходило и вовсе непонятно. У Хабарова в книгах значилось: про то знает Артемий. Спросим у Артемия. Ткани шелковой – триста отрезов. Тут указывалось, что лежат они в Албазине. Разумно указано. На тот момент, когда Хабаров писал, Албазин был самой сильной нашей крепостью.
Всё, пора совет собирать. Прошел по городку. А ничего так обжили мы будущий Благовещенск. Пока еще не город, конечно. Острог стоит, но уже не слабый. Избы тянутся улицами, и много их. Штук сто, может, больше. Нормальные такие избы-пятистенки. Некоторые и в две клети вместе. Это те казаки, что взяли местных девок в жены, теперь семьями живут. И таких уже человек двадцать. У кого-то жены уже и брюхатые ходят. Скоро пополнение родится.
В центре городка пустое место – типа площадь. На ней только колодец. Возле площади и дом приказного, его для Хабарова строили. Теперь мне предстоит жить. Честно сказать, мне и с пушкарями было нормально. Только ноблес, как говорится, оближ. В смысле положение обязывает. Обживемся и здесь. Дом в два этажа, обнесен изгородью с воротами. Нормальный такой домик. Здесь же три здоровых сарая. Один хлебный, другой ясачный, с мехами, третий с огненным зельем и запасом оружия. Здесь же моя кузня будет. Стены в городе пока просто тыном стоят, но это дело временное. Укрепим.
Кое-как разбудил всю нашу братию. Сказал, что, как смогут, пусть в избу приказного идут. Сам тоже туда отправился. У Хабарова в прислуге были две бабы даурские. Были они немолодые, свои их и не стали выкупать. Так они у приказного и прижились. Я тоже их прогонять не стал: дом в порядке содержать надо. А сил на то нет от слова совсем.
И времени не очень. Сказал, чтобы выставили на стол в большой светлице хлебного вина немного, только похмелиться братьям. А к нему уже рассола от капусты квашеной, сала копченого, рыбы соленой и хлебца. Не жрать собрались, а думу думать.
Пока они готовили всё, народ стал подтягиваться. Все помятые, грустные. Ничего, чаркой поправились, рассольчиком запили – веселее стало.
Тут я и стал говорить:
– Такое дело, братцы. Я командовать пока не научен. Вместе будем думать. Кто знает, тот и говорит. Первое дело – про хлеб. По книгам у нас его изрядно. Только надобно знать, где он есть. Кто скажет?
Народ пошумел для порядка, а говорить стал Третьяк, что с Хабаровым был изначально.
– Дело тут нехитрое. Основной запас здесь и лежит, в амбаре. А пудов семьсот – в Албазине. Там же полсотни казаков и пашенные, которых Ерофей на землю посадил.
– А сколько тех пашенных?
– Вестимо, десять семей. Мужеска пола хлебопашцев – три десятка. Баб – два десятка и еще три. А сколько детишек, мне неведомо. О том годе запахали они сто десятин земли. Договор был, что десятую часть они в государев амбар отдают.
– А велик ли урожай будет?
– Про то не знаю. Мы же в походе по всё время.
– Спасибо, брат. Давай про хлебный запас ты ведать будешь. Вот возьмешь пару казаков, наш амбар посмотришь, потом и в Албазин съездим, городок проведаем да крестьян навестим.
– Ладно, брат. Устроим.
– А скажите, братья, кто у нас меха ведает?
– Так Хабаров сам и ведал, – после молчания отвечал Артемка-племяш.