После того казаки рассыпались по судам, по штапелям бревен. Масло, порох – всё пошло в ход. Запалили фитиль и побежали обратно. Когда полыхнуло, наши уже были рядышком, вокруг стен маньчжурского острога. Занялось пламя дружно и весело – просто душа радуется. Поскольку идиотами маньчжуров назвать было нельзя, они начали выскакивать из укрепления, что-то кричать.
И тут был объявлен последний акт марлезонского балета. Все ручные бомбы почти одновременно подпалили и бросили за частокол. Попали не все, да и наши примитивные поделки не все взорвались. Но и то, что вышло, получилось неплохо, взрывы гремели со всех сторон. Что творилось за изгородью, можно было только угадывать по доносящимся оттуда крикам. Но и того, что было видно снаружи, вполне хватало.
Вот теперь руки в ноги и бегом, пока враги не очухались. Убегать пешими от конных – развлечение не из веселых. Хотелось бы, чтобы этого не было. Где-то час казалось, что этой перспективы нам удалось избежать. Но не судьба. Вот у самого горизонта появились маленькие человечки на маленьких лошадках. Было понятно, что через четверть часа эти человечки превратятся в больших и очень сердитых маньчжуров. Похоже, что наша шутка им не понравилась. И не объяснишь же им различие в чувстве юмора.
Мы поднажали. Ну, еще немного. Верховые маньчжуры висели уже не дальше чем в тысяче шагов. Еще рывок. Враги всё ближе, но мы уже скатились в заранее присмотренный овраг, а маньчжуры-богдойцы продолжали нахлестывать лошадей. В этот момент и раздался слитный залп трех пушек, а за ним – сотни мушкетов. И почти сразу – следующий залп.
Пораженные выстрелами всадники летели на землю, на них валились их кони, подминая и калеча людей. Уцелевшие кони мчались по полю в разные стороны, вставали на дыбы, сбрасывая ездоков. Остатки отряда преследователей повернули назад. Не менее сотни, а может, и более, маньчжуров устилали дорогу.
Вот теперь точно всё. Как можно быстрее загрузились на струги и поплыли к Амуру. Парни радовались, как малолетки радуются болезни училки по математике. Хотелось верить, что хотя бы на какое-то время мы обезопасили себя от вторжения с реки.
К вечеру показался выход в Амур. Проплывая мимо дючерского города, казаки стали удивленно поглядывать на меня. Я понимал, что этот город стоит уничтожить. Но как-то сильно не хотелось. Всё же дети, женщины. Словом, пережитки моего тяжелого прошлого давали о себе знать. Тем более что в этот раз население города выбежало и встревоженно глядело на проплывающие корабли. Решил сделать так, чтобы и честь соблюсти, и капитал приобрести.
Велел зарядить мою красавицу, бронзовую пушку, цепным ядром. Сам навел на сторожевую башню и выстрелил – хлипкая вышка завалилась. Эффект был потрясающий. Народ кинулся в разные стороны. После следующего выстрела, завалившего часть стены, народ бросился в сопки, а мы пристали к берегу и вошли в город. Не так часто добычей становится целый и почти не тронутый город. Брали самое ценное: меха, ткани, серебро, специи и чай. Попалось даже немного золота, а также необычайно красивый кубок со вставками из самоцветных камней.
Загрузив хабар, казаки подожгли город, и мы тронулись дальше. По прошлому походу я помнил, что вниз по Амуру есть еще один большой дючерский город. Решил, что для закрепления эффекта стоит сжечь и его. Но мы опоздали. К тому времени, когда мы подошли к городу, дючеры уже сбежали. Добычи там было меньше: самое ценное хозяева успели взять с собой.
Я велел разведчикам поймать пару дючерских мужиков. Не без труда мое поручение выполнили. Правда, мужиками оказались старик и почти мальчишка. Хотя мне их возраст был безразличен.
– Ты нас убьешь, русский? – спокойно спросил старик.
– Нет, – ответил я на даурском языке, который знали и дючеры. – Ты передашь мои слова своим людям. Если не передашь, тебе же будет хуже. И не только тебе, но всем дючерам. Вы – мои враги. Вы мне не нужны на этой земле. А эта земля будет моей. Потому, если вы хотите жить, нужно уходить на юг, за реку. Когда я приду в следующий раз, я уничтожу всех дючеров.
– Ты не боишься мести Золотого рода, Айсинь Гёро? Это их земля.
– Я не боюсь ничего. Вот тебе, старик, нужно бояться.
– Мне уже поздно бояться. Но я передам твои слова нашим старейшинам, русский.
– Хорошо. Можешь забрать своего щенка и уходить.