Поплыли обратно. Опять прошли устье Сунгари. Маньчжуров видно не было. Видимо, не зная нашей численности, они решили не преследовать нас, а вернуться в крепость.
Зато немного выше скопилось множество дючеров. Они что-то кричали, размахивали луками, пытались стрелять. Какие-то дядьки в пестрых лохмотьях выплясывали свои танцы. Только змейки, идущие от них, не скользили по воде, а тонули в ней. Не иначе как работа моего старика.
Я приказал приблизиться к берегу. Три корабля стали бортами к берегу, три пушки одновременно выпустили ядра. Картечь с такого расстояния – дело не особенно разумное, а вот цепные ядра оказались в самый раз. Человек десять-двенадцать остались на песке, в том числе один шаман. Остальные бросились врассыпную. Вот это правильно. Нечего портить удачный поход.
Флот маньчжуров уничтожили. Дючеров напугали. Если они сбегут, я спокойно заселю эти места, когда за Зеей накопится критическая масса жителей, но ни днем раньше. Скорее бы.
Мы не особенно спеша шли вверх по реке. Ветер опять был попутным. Наступало время отдыха и безделья. Мне не хотелось даже шевелиться. На атаманском струге, в чердаке, как здесь звалась каюта, я валялся и размышлял. Причем не о чём-то реально важном, а так, за жизнь.
По идее, я должен как-то тренировать свои магические способности. Типа дух у меня есть, причем дух не хилый – здешний Хозяин. Наблатыкаюсь в магии и всех победю.
Почему-то мне так не хочется. Не знаю. Вроде бы всё нормально. Но ощущение, что это будет неспортивно. Как договорная победа. Главное, не моя это будет победа, а его, моего старика. Если уж побеждать, то самому. Эх, детский сад, старшая группа.
Почему-то опять вспомнил Люду. Всё-таки нужно какую-то бабу. Иначе я с этими воспоминаниями с ума сойду. Вспомнил, как она в первый раз осталась у меня. В принципе, ничего особенного тогда не было. Долго говорили. Про жизнь, про то, нужны дети или нет. Мне тогда казалось, что мне они совсем не нужны. Здесь, когда понимаешь, что в любой момент тебя может не быть, на это смотришь иначе. Дети – единственный способ продлить себя после смерти. Люда говорила что-то про полноту. Типа человек полон, когда есть другая половинка и дети. А без них он только часть. Такая модная чушь и с моей, и с ее стороны.
Потом пили вино, ели какие-то вкусные конфеты. Долго, до изнеможения целовались, ласкали друг друга, прерываясь на очередные философские рассуждения. Это было прикольно. Потом как-то неожиданно оказались в постели. И это было самое неинтересное.
Утром проснулись с ощущением неловкости. Казалось, что мы случайно сделали что-то не так. Нужно переиграть. Одна беда: первый раз бывает только однажды. Потом было еще, и очень даже неплохо. Да что там, обалденно было, до безумия, до судорог и истерики. Только это был уже второй или десятый раз. А тот неудачный первый раз так и лег между нами, не давал мне полностью раствориться в чувстве. А может, я просто какой-то эмоциональный импотент?
Так я и грыз себя зачем-то. Засыпал и просыпался с полной чушью в голове. А корабли всё ближе к дому. Да-да, крепость возле Зеи, у Амура стала уже восприниматься как дом. И не просто дом, а мною собственноручно построенное и обжитое жилище.
Приближение дома направило мысли в более прагматичное русло. Мне остро нужна разведка. Причем и в Якутске, и в Илиме, и у богдойцев. Понятно, что это не сей момент. Но очень нужно. Хотя пока есть более важная задача. Вот вернусь и сразу займусь пушками. Уж очень штука оказалась эффективная. А у меня вполне себе есть сталь. Из чугуняки пушки лить – дело невеселое: сколько ни клепай, а всегда есть страх, что разорвет. А из стали будет не хуже, чем бронзовая. А там еще чего-нибудь усовершенствую. Безделье, в котором я буквально купался первые дни, теперь стало ужасно раздражать. Скорее бы дом.
Была и еще одна головная боль, которая мне не давала покоя уже довольно давно. Среди людей, так или иначе доверивших мне свои жизни, были воины – казаки, были крестьяне, были охотники и рыболовы. Но вот строителей, уборщиков, лесорубов и прочих работных людей не было. За исключением специализированных видов деятельности – кузнец, печник, пушкарь и тому подобные – такие работы были непрестижны, их не любили. Делали их сами для себя: сами для себя готовили, шили одежду, строили дома. В Сибири это было почти нормой.
Но здесь оказалось много работы, которая была для всех. Скажем, очень мне хотелось городки изнутри убрать и благоустроить. Не бог весть что, но мостки на улицах, чтобы по весне и по осени в грязи не тонуть, ямы для мусора, сараи нужные, прочее благоустройство. Но казакам такое невместно. Еще стены ставить или раскаты – куда ни шло. А улицы мостить или нужные сараи делать – увольте.