Всё более остро ощущалась необходимость строить дороги. Пусть не автобаны, но какие-то пути сообщения необходимы. Пока же передвигались мы только по рекам или по тропкам, проложенным еще местными инородцами. Была и куча других планов.
На Руси эта проблема решалась за счет холопов, кабальных, каторжных, за счет обязательных крестьянских отработок. Я пока выходил из положения тем, что «бил челом народу» с просьбой сделать то или иное дело, не входящее в круг их обязанностей.
Можно было, конечно, прикупить кабальных. Только опасно это. Моя сила в том, что все русские здесь заодно, а новые Поляковы пока не появлялись. Да и тунгусов и дауров я хотел бы тоже видеть не только поставщиками ясака, но частью единого, пусть и разного, народа. Где взять неквалифицированную рабочую силу, я пока не знал. Посмотрим.
Пока я думы думал, мы прошли реку Бурею, проскочили неудобную горловину, образуемую скалами, подходящими к самому берегу, и вышли к слиянию Амура и Зеи. И всё же невероятная красота здесь. Местные народы называют Зею «Джеэ» – «лезвие, клинок». И правда: широкие и светлые воды, не петляющее, а прямое русло. По крайней мере, много прямее, чем у Амура, постоянно распадающегося на протоки, усеянного островами, блуждающего во все стороны.
Я смотрел на огромные массы воды под синим небом, на уже видные башни моего городка Благовещенска, и на душе становилось тепло. Город – это не стены или дома. Шут бы с ними. Город – это люди. А здесь живут люди, с которыми мы прошли уже тысячи верст, выдержали десятки столкновений, стали не по имени, не по крови, а по сути братьями. И это грело.
Корабли медленно подплывали к сходням. Да чего уж, вполне себе пристани. Даже небольшой острожек поставили здесь на всякий случай, когда пришлось часть мастерских на реку перенести. Надо бы и со стороны Зеи небольшим укреплением озаботиться. Потом. Всё потом.
На пристани уже толпились люди. Можно было разглядеть моих дорогих друзей, моего секретаря Гришку. Всё же в поход ходили. Ну, здравствуй, мирная жизнь! Надолго ли?
Встреча была бурной. Ходившие в поход казаки до поздней ночи делились впечатлениями, рассказами, хвалились богатой добычей. Мою долю, войсковую десятину, Гришка быстренько прибрал частью в сундук, частью на склад. Хозяйственный мужик. Интересно, все китайцы такие или мне повезло?
Но рассказывали не только вернувшиеся из похода. После того, как я коротко поведал сначала всему кругу, а потом, чуть подробнее, ближним людям про наш поход, рассказывать начали уже они. Как-никак меня почти месяц не было. Уходил, когда река едва очистилась от остатков льда, а вернулся только к зениту лета.
Новостей было немало. Начали с хороших. Прибыли еще отряды бойцов. Их распределили по сотням, учили. Как и всех, снабдили кирасами, шлемами. Разделили на стрелков и пикинеров. Выдали оружие. Теперь у нас полных семь сотен воинов – сила.
Пришли и тридцать крестьянских семей. Семьи большие. Всего около полутора сотен людей обоего пола. Теперь крестьян в «даурския землицы» больше двух сотен. Пять семей даурских и тунгусских, что с русскими породнились, тоже перешли к крестьянским занятиям. Поселили новых людей в двух деревеньках близ города. Пока обживаются, огородничают, вспахали озимое. Взойдет ли, будем смотреть. До сего дня пахали только яровое. Зерно для посева прислал всё тот же Никифор Хабаров.
Стадо у города и под Албазиным выросло. Теперь есть и коровы, и овцы, и свиньи. Появилась и птица. Запасы зерна на зиму есть, хватит на всех. Насушили и овощей, и грибов. Засолили рыбу и мясо. Зима должна быть сытной.
Обо всём этом рассказывал Третьяк Ермолаев. Потом слово взял Артемий, которого я оставил главным. По его словам, со сбором ясака и торговлей тоже всё благополучно. Есть и меха, которых хватит и на отправку в столицу, и на торговлю с его отцом. Инородцы не бузят. Охотно покупают за серебро, еще оставшееся от богдойцев, и ценные меха соль и железные изделия. Однако с тканями стало хуже.
Богдойцы теперь ездят меньше, только на торг прибывают. Тоже берут соль и пушнину. Пришли и бирары. Не все, но с несколько сотен людишек есть. Поселок свой поставили на Амуре, недалеко от Кумарского острога, в паре часов хода по реке от Благовещенской крепости.
Недавно стали прибывать мастеровые. Пришли пять плотников, корабельных дел мастера, сапожник, ученик кузнеца, печник. Пока их поселили в городе. Дел для них особых не назначено. Но сапожник уже работает, казаки и крестьяне его заказами завалили, он уже света белого не видит. Но работает. Бизнес есть бизнес, подумал я про себя.