Вот и вчера подошла ватага человек в тридцать. Пашенные люди просили место им для поселения отвести. Пашнями у нас ведал Третьяк. Решили мы с ним, что пора людей за Зею двигать. У дальнего острога, который пока так и звали Дальним, или Бурейским, постановили ставить деревеньку. Туда людей и отправили.
Ушли люди, а двое остались. Старик, седой совсем, а с ним девка, вся платком по самый нос укутана.
– Вам чего? – спросил я.
Вроде бы всё решили. Помощь им Третьяк должен выдать положенную: семена на посев, лошадей для пахоты, всякие крестьянские приспособы, что плотники и кузнецы делают. Даже по два алтына на мужика выделяли. Главное, живите, плодитесь и размножайтесь, землю пашите. Ну, и не забывайте налоги платить. В смысле десятину отдавать.
– Тут такое дело, воевода-батюшка.
– Не воевода я, приказчик.
– Мне-то без разницы. Начальный человек – значит, воевода.
– Хотел-то чего, дед?
– Старый я. На пашню сил не хватит. Дозволь, я в лесу себе сруб поставлю. Огородик заведу, помаленьку охотиться буду. Тем и проживу.
– А мне что за радость от такого поселенца? – проговорил я. В принципе, мне было безразлично. Земля приамурская всех прокормит. Хочет человек жить наособицу – пусть живет. Но показалось мне, что дедок непростой.
– Травник я, народ могу от болезней разных почивать, раны могу лечить.
– Ух ты! Это дело. Если людей наших будешь лечить, будет тебе от меня честь, хвала и благодарность. Только есть тогда и у меня к тебе дело.
– Что за дело, начальный человек?
– Слушай, дед. Звать меня Онуфрий. Кличут Кузнецом. Зови хоть так, хоть эдак.
– Ладно, Кузнец. Кузнец – доброе имя для мужа. А меня мамка Лавром звала. По батюшке – Петровичем.
– И ладно, Лавр Петрович. Дело у меня такое. Поселись-ка ты не в лесу, а недалече от города. Пусть и наособицу, а чтобы людям до тебя добираться было удобно.
– Так кому нужда, и дальше доберутся.
– Может, и так. Только есть у меня и вторая просьба. Мальцы у нас есть, что от казаков остались павших. Парни тоже казаками станут. А вот из девок мне бы десяток травниц вырастить, или меньше, но чтобы были. Сможешь?
– Ну, тут не любая подойдет-то. Там ведь и нарывы резать нужно, гной выпускать, раны страшные лечить. Иная, как увидит, такой визг поднимает, что хоть сам уши затыкай.
– Так сам и отберешь годных. Вон смотрю, уже одну отобрал. Или внучка?
Девка стояла молча, опустив голову. На мои слова о себе никак не реагировала, как и на весь разговор.
– Ну, не совсем ученица она. Да и не внучка. Не знаю, как и сказать. Я по Сибири много ходил. Жил и на Оби-реке, и на Енисее. Как-то шел я по лесу. Слышу крик людской, девичий. Схватил я булавенку свою и побежал. Вижу: она стоит и криком исходит. Успокоил, как мог. Так она у меня и осталась. В жены брать? Так староват я уже. Считай, дочка или внучка. Зову ее Найдёна. По дому хлопочет, обед готовит, стирает. Только не говорит ничего. Я уж ее травами поил, к ведуньям знакомым водил. Говорят, что душа у нее не наша.
– Ишь ты! – протянул я. Вдруг тоже попаданка. Поглядим. – Что ж ты молчишь, девица-красавица?
– Вот и я говорю. Пусть при мне живет. Вреда от нее нет.
– Пусть живет. Ладно, дед. Селись, где хочешь. Потом мне скажешь, где жить станешь, да в гости пригласишь. Там и договоримся. Только долго я ждать не люблю.
– Добро, – проговорил дед. – Тогда и мы пойдем.
На том и распрощались, хоть и любопытно было мне с той девицей пообщаться. Только дел было невпроворот. Главные пока дела – военные. Я не стал своих инженеров к себе звать, сам пошел к мастерским.
Уж не знаю, как дальше, а пока город наш, или крепость, мне нравится. Уже не просто острог. Площадь деревянными плашками вымощена. Вокруг стоят церковь, приказ, типа контора, где чиновники, в том числе я, сидят.
Только я там не только сижу, но живу в служебной квартире на втором этаже. То есть считается, что это мой дом. Но жилых моих там две комнаты наверху и горница в башенке. В одной комнате советуемся с ближними людьми, водку пьянствуем и беспорядки нарушаем. Во второй я сплю, а в горнице казна хранится. Вот и всё жилье. Я не жалуюсь. Нормально так. При доме есть и баня, и кухня, где на всех обед готовит одна вдова с двумя своими дочками. И ей хорошо: при столе, и нам не плохо. Даурки, что раньше при доме жили, теперь им помогают. Есть сарай нужный. Словом, квартира со всеми удобствами варианта XVII века.
Там же, вокруг площади, лавки стоят. Еще три года назад первую поставили, а теперь их уже семь штук. Семь приказчиков продают товары и с Руси, и из дальних стран – только закажи. Он тот заказ передаст купцу, тот и присылает. В казну за то тоже доля идет малая. Ну так курочка по зернышку клюет.