Мы вошли в мою служебную квартиру, двери закрылись. Пусть кто-нибудь попробует вломиться – порву на британский флаг. Хотя, кажется, у них пока другой флаг. Не суть.
Я как мог бережно взял девушку за руки, поднес кисти к своим губам, поцеловал. Она смотрела на меня пристально и немного настороженно. Я чуть слышно произнес:
– Башня Инфиделя… Это было у башни Инфиделя…
Она аж подпрыгнула. Отпрянула. И взгляд такой испуганный, вопрошающий.
Потом уселась на лавку и давай заливаться слезами. Долго плакала. Наконец с нее вроде бы какой-то блок слетел.
Она очень медленно встала, подошла ко мне точно слепая. Только этого не хватало. Нет, вроде смотрит зряче. Потом ладошками и пальчиками стала по лицу водить. И вдруг…
– Андрей? Андрей! Как?!
– Солнышко мое, если б я знал! Да и не важно. Мы вместе. Какая разница где?
А она все шепчет: «Андрей… Андрей…»
Обнял я ее, поцеловал. Серьезно, долго. У нее немного дрожали губы, по щеке текла слеза. Эх, сейчас бы какой-то музыкальный фон. Так невозможно. Такое напряжение, будто с утра до вечера у пушки простоял в бою. А Людка – теперь уж точно Людка – вдруг отпрянула, села, словно из нее воздух выпустили, и говорит:
– У тебя что-нибудь выпить есть?
Вот это нормально. Испанского вина у меня не нашлось. Была местная самогонка и, послабее, бражка.
– Извини, у меня только крепкое.
Она плечами пожимает: дескать, понимаю, что не «Дом Периньон».
Нашаманил я каких-то пирогов, разлил по чуть-чуть. Чокнулись, выпили, еще налил. Только после третьей отпустило. Людка захмелела.
– Расскажи, – говорит, – как ты стал Кузнецом?
А что тут рассказывать. Сам не знаю, как стал.
– Только, – говорю, – меня через три года должны убить.
У нее опять глаза стали из орбит вылезать.
– Не трусь, – говорю. – Хрен они угадали. Всех убью, один останусь.
– Андрюшенька, не умирай.
– Сам нэ хачу! – с намеренным кавказским акцентом проговорил я в стиле героя «Кавказской пленницы».
Людка впервые за всё время, что я ее видел в другой жизни, прыснула смешком.
– А ты как? – решил я перевести тему.
– Тоже не знаю. Когда ты провалился в эту трубу, там словно какой-то водоворот появился, меня будто засосало.
– Как в пылесос?
– Вроде того. Не перебивай, ладно. Я столько времени молчала, что и без тебя собьюсь. Вот. Короче говоря, я глаза зажмурила и куда-то лечу. Подумала, что умираю. Очень испугалась. Открыла глаза. Вижу: стою я, как была, в джинсах, куртке своей итальянской – мне ее подруга из Милана привезла. Понимаю, что ни в раю, ни в аду комары меня так кусать не будут. Понимаю, что я, наверное, попаданец. Я столько книг про них прочла. Всё-всё знаю. Только у меня как-то совсем всё неправильно.
Попробовала колдовать: вдруг у меня магия появилась? Только магии никакой не было. Ничего не было. Я была совсем одна в настоящей тайге. Да я за всю жизнь только один раз была переводчиком в Сикачи-Аляне с какими-то иностранцами.
А потом кусты зашевелились, и кто-то большой стал ломиться. Сейчас я знаю, что, скорее всего, кто-то нестрашный, иначе бы просто съел. А тогда мне стало не просто страшно – я оцепенела от ужаса, от всего, что случилось. Тогда – ну, перед всем – мне показалось, что ты хочешь меня бросить. И мне было так грустно. Теперь, на поляне, я готова была всё отдать, чтобы мне опять было просто грустно. Я и заорала. Орала долго. Просто стояла и орала во всё горло. Тут дед Лавр и прибежал. Наверное, решил, что кого-то уже зарезали.
Я с ним и стала жить. Сначала молчала потому, что голос сорвала, потом боялась что-то не так сказать. А после просто привыкла так. Он меня и так понимал, а остальных я просто боялась. Он однажды меня оставил одну в каком-то поселке за стеной, а ко мне стали какие-то уроды клеиться. Я испугалась, закричала. А они засмеялись, стали меня лапать. Так дед Лавр прибежал, парней тех поколотил. Он сильный, хоть и старый. И меня, правда, как дочку или внучку любит. Так мы с ним и бродили уже года два.
– Подожди, почему два? Я здесь уже то ли семь, то ли восемь лет.
– Правда? Странно, а я года два, не больше. Я не понимаю, когда здесь Новый год празднуют. Но это уже третье лето.
– Интересно. Извини. Рассказывай.
– А больше и рассказывать нечего. Потом мы сюда пришли. А потом ты появился. Я же не знала. Думала, здешний какой-то царек. Вроде бы и нравился. Ухаживал, сладости дарил. А я всё тех гадов вспоминала. Меня всякий раз в холод бросало. А ты – Андрей.
Она потянулась ко мне. Но граммов сто пятьдесят самогону для хрупкой девушки, да еще в стрессовой ситуации, – это доза. Людка пыталась меня поцеловать, но вдруг хрюкнула и вырубилась. Просто заснула у меня в руках. Вот тебе и приключение в постели.