Нельзя было оставлять девушку в смущении. Достав из внутреннего кармана плитку шоколада, я вложил ей в руки:
— Спасибо за помощь, Анна. Без вас я бы не справился. Приятного чаепития.
— Я же ничего... — она запнулась, краска снова проступила на щеках. — Спасибо большое.
Выйдя из библиотеки, я повернулся к Тане:
— Почему ты одна гуляешь по городу?
— Я всегда так в библиотеку сбегаю. — призналась она без тени смущения.
— Но у вас же дома столько книг. Неужели всё прочитала?
Таня сжалась, её плечи поникли:
— Нет, даже десятой части не осилила... Просто дома папа постоянно с Петькой ругается. Вот я и убегаю.
— Сегодня то же самое?
— Ага, — прошептала она, опустив голову.
Таня всё это время не отпускала мою руку, и её подавленное настроение эхом отзывалось в моей душе. Я склонился к ней:
— Не грусти, у тебя хороший брат, просто сейчас сложный период. Это пройдёт.
Её лицо просветлело, и только я успел погладить её по голове, как она судорожно вцепилась в мою руку. Со стороны особняка донёсся раскатистый мужской голос:
— Захар, твою мать! Куда ты смотрел? — громыхал Владимир. — Олеся! А ты чем занималась?
Ответ Олеси растворился в воздухе — слишком тихий, чтобы разобрать слова.
— И куда она опять сбежала? — В голосе Владимира послышалась усталость. — Чего застыл? Найди её!
По лестнице застучали уверенные шаги — Захар спускался, чтобы начать поиски. Увидев нас, он едва заметно кивнул, в знак благодарности:
— Нашлась! — крикнул он в окно второго этажа.
Таня вздрогнула и спряталась за моей спиной. Я наклонился к ней, шепча короткие инструкции и успокаивающие слова. Мы замерли, ожидая неизбежного появления её отца.
Владимир вылетел во двор как ураган. Его глаза метались по сторонам, пока не нашли нас. Но не успел он и шага сделать, как Таня, следуя моему совету, подбежала к нему. Она крепко обняла отца, рассыпаясь в извинениях. Суровость мгновенно стекла с его лица, уступив место нежности.
— Добрый день, Владимир, — я чуть склонил голову. — Не буду мешать вашему воссоединению.
— Братик! — Таня развернулась ко мне. — Я же обещала показать библиотеку!
— В другой раз, маленькая леди.
Владимир замер, его взгляд стал острым и оценивающим. Я видел, как в его голове щёлкают шестерёнки: его дочь, которая обычно сторонится чужаков, называет кого-то братом? Это требовало немедленного решения.
— Михаил, постой, — его голос стал бархатным. — Мы, Виноградовы, всегда держим слово.
Я мысленно одобрил его подход — другой бы отмахнулся, сославшись на детские капризы.
По знаку Владимира Захар провёл меня в библиотеку. Вскоре появилась прислуга с подносом: дымящийся чай и изысканные сладости — молчаливая благодарность хозяина дома.
Кузнечное дело. Композитная сталь. Способы сборки. Способы закалки. Информация накатывала волнами, грозя затопить сознание. Я настолько погрузился в чтение, что стук приближающихся мужских каблуков едва пробился сквозь пелену новых знаний.
— Как тебе моя коллекция? Нашёл что-нибудь полезное? — Владимир излучал показное дружелюбие.
— Безусловно. Боюсь, за один раз столько знаний не освоить.
— Приходи, когда пожелаешь, — он небрежно махнул рукой. — Наши двери всегда открыты.
Я отложил книгу, выпрямился:
— Владимир, давайте начистоту. Вы пришли не только выразить своё радушие?
Его губы дрогнули в усмешке — моя прямота явно пришлась по вкусу.
— Сразу к делу? Хорошо. Что насчёт новых мечей? Начал работу?
— Запроса не было, контракта нет, — я подчеркнул каждое слово. — Первый экземпляр был демонстрационным.
Владимир откинулся в кресле, его глаза сузились. Он явно оценил мой деловой подход, но как опытный торговец искал свою выгоду.
— Не рановато ли ты о контрактах заговорил? — он подался вперёд, впиваясь в меня взглядом. — Один удачный клинок ещё ни о чём не говорит. Может, это отцовские запасы?
Я понимал его сомнения — перед ним сидел шестнадцатилетний юнец и вёл речь о серьёзных делах.
— Ваши опасения справедливы, — я зеркально повторил его позу, показывая равенство позиций. — Но и вы поймите: я не могу рисковать остаться с партией специфического товара на руках. У меня есть встречное предложение
При упоминании предложения поза Владимира неуловимо изменилась — исчезла показная небрежность торговца, уступив место живому интересу покупателя.
— За неделю я изготовлю пять мечей, идентичных тому, что вы уже видели. После этого обсудим контракт. — мой голос звучал размеренно и уверенно.