— Мы не могли не вмешаться, — добавил он, морщась от боли. — Пришлось дать отпор.
Мать Жени, Наталья Матвеевна, всплакнула:
— Сыночек, тебя же могли убить!
— Да что вы, — я перехватил её внимание, — Женя просто герой. Представьте, что было бы с той девушкой, не вмешайся мы вовремя.
Её глаза наполнились слезами благодарности. План сработал безупречно. Женщина, услышав историю о спасении беззащитной девушки, быстро переключилась с паники на гордость за сына.
— Ох, сыночек, — она прижала Женю к себе, не обращая внимания на кровь и грязь. — Какой же ты у меня молодец.
Я стоял рядом, сдерживая улыбку. Женя бросил на меня красноречивый взгляд — мол, надо было минимизировать последствия, а не перевернуть всё на сто восемьдесят градусов.
— Я помогу раны обработать, — сказала Наталья Матвеевна. — Пойдёмте в дом.
Мы прошли внутрь, и я чувствовал — история про спасённую девушку теперь будет обсасываться в их районе ещё не один вечер.
Женя, едва присев на стул, прошептал мне:
— Врать-то зачем было?
— Чтобы мать не волновалась, — пожал я плечами. — Тебе же хуже будет.
Наталья Матвеевна возилась со своеобразной аптечкой, состоящей из бинтов и спирта, бормоча что-то про героизм и отвагу. Я её попросил не разглашать историю про спасение девушки, чтобы не привлекать лишнего внимания. А я думал о том, что нас ждёт дальше.
На следующий день я на всякий случай отправился к Владимиру. Его дом выглядел на удивление тихим и каким-то потухшим. Обычно здесь всегда царила суетливая атмосфера, но сегодня всё было иначе.
Владимир встретил меня в кабинете, и первое, что я заметил — его подавленное состояние. Он постоянно поправлял какие-то бумаги на столе, хотя они и так лежали идеально ровно.
Мы перекинулись несколькими приветственными фразами, и я перешёл к делу.
— Я по поводу пари с Аркадием, — начал я прямо. — Деньги получили?
Владимир медленно поднял глаза:
— Какие... деньги?
— Те самые. Которые Аркадий проиграл на поединке.
Он отвёл взгляд, снова переложил какую-то папку:
— Ах да, вылетело совсем из головы, — Владимир потирал брови, сильно морщась. — Сейчас просто не до этого.
На кону стоит миллион, из которых двадцать процентов причитаются ему, но его это сейчас вообще не интересует. На самом деле деньги меня не волнуют, я здесь для разведки обстановки, и она сейчас оставляет желать лучшего.
— Папка.
— Что? — Владимир аж дёрнулся.
— Я же знаю, что там лежит, — я взял в руки ручку. — Давайте я подпишу, и на этом закончим.
— Михаил, — он не находил себе места. — Просто пойми...
Я его перебил.
— Не нужно любезничать, — мой голос сменился на строгий. — Я понимаю, что вы винтик в системе. У нас было прибыльное сотрудничество, но на этом всё.
Всё это было против его интересов, но он был заложником системы. Морщась и противясь происходящему, он вытащил наш контракт из папки и соглашение о расторжении и передал мне на подписание. С небольшой улыбкой на лице я быстро подписал документы и забрал себе один экземпляр.
— Спасибо за сотрудничество, — я протянул руку для финального рукопожатия. — Вы здесь не виноваты. Мы стали заложниками собственного тщеславия.
Видя тяжёлое состояние Владимира, я решил покинуть его дом, не желая давить на него своим присутствием.
Мне осталось до входной двери буквально несколько метров, как я почувствовал тёплые и крепкие объятия Тани, которая повисла на мне.
— Братик. — она прошептала еле слышно, сопровождая всхлипываниями плача.
Чтобы быть аккуратней, я медленно повернулся и обнял её в ответ.
— Не переживай. Возможно, ещё увидимся, только не плачь.
Внезапно в середине пролёта лестницы появилась Олеся. Обычно энергичная и яркая, сейчас она выглядела потухшей, будто внутренний свет погас.
— Таня, иди сюда. — тихо сказала она.
Её слова не возымели никакого эффекта.
— Спасибо за всё.
Она попыталась что-то сказать, но была не в состоянии, поэтому промолчала. Таня от меня не отлипала и Олеся медленными движениями начала растягивать её руки, что вцепились в меня железной хваткой.
Моё присутствие омрачало и угнетало всех жителей этого дома, поэтому быстрым шагом направился прочь. Всех, кроме одного. Пётр стоял в окне второго этажа, заведя руки за спину и, не скрывая ухмылки, смотрел прямо на меня. Несмотря на всё то, что я для него сделал, неприязнь ко мне у него так и осталась, благо я на дружбу не рассчитывал. Он мне нужен был только для получения выгоды.