— Виктор? — голос был холодным, но уже не убийственным. — Ради памяти о нашей старой службе я сегодня остановлюсь.
Взгляд, брошенный на Златовласова, был красноречивее любых слов:
— Но если ты позволишь себе ещё одно оскорбительное слово в адрес моего сына или меня, — он угрожающе пригрозил пальцем Аркадию. — то…
Аркадий содрогнулась от недосказанной угрозы.
— Долг? Это не проблема, — он театрально махнул рукой. — но нападение на Захарова — это уже совсем другая история. За такое нужно ответить по всей строгости. И тут уж я бессилен что-либо изменить.
Архипов криво усмехнулся, его голос стал режущим, как холодная сталь:
— Все прекрасно знают, как было дело. Захаров дважды позорно проиграл и, затаив подлую обиду, напал на Михаила и его товарища вместе со своими четырьмя дружками. Это что, тоже называется справедливостью?
Златовласов попытался было возразить, но слова застряли у него в горле. Он явно чувствовал себя загнанным в угол.
— Над Захаровым стоит семья мэра, — процедил он сквозь зубы. — Я здесь не при чём.
В этот момент к нему подошла прислуга — молодой парень в безупречно выглаженной форме. Его лицо выражало крайнее беспокойство.
— Простите, Аркадий Романович, — негромко произнёс он. — К вам посетитель.
— Я занят! — раздражённо отрезал Златовласов.
— Настоятельно прошу, — парень не отступал. — Говорят, очень важно.
Аркадий недовольно взглянул на Архипова:
— Извините, Дмитрий Петрович, — он явно сдерживал раздражение, — продолжим наш разговор, как я вернусь. — И, резко развернувшись, направился к выходу, оставляя повисшее в воздухе напряжение.
Архипов лишь усмехнулся, обменявшись со мной взглядом. Наш молчаливый диалог был красноречивее любых слов: мы добились своего.
Мы отчётливо наблюдали, как Аркадий направляется к главному входу в дом, где его уже ожидал человек в форме полиции.
Сначала разговор казался непринуждённым. Полицейский, что-то негромко говорил, Златовласов поддакивал, слегка похлопывая собеседника по плечу. Но буквально через несколько мгновений выражение лица Аркадия стремительно изменилось.
Он резко подался вперёд, и полицейский невольно отшатнулся. Полицейский стал говорить быстро, то и дело указывая в нашу сторону.
Аркадий то и дело бросал затравленные взгляды в нашу. Он старался не оборачиваться, но напряжение выдавало его с головой.
Внезапно разговор перерос в откровенный скандал. Аркадий буквально наступал на полицейского, тот пытался сохранить остатки самообладания, но явно проигрывал.
Вернувшись к нам, Аркадий весь кипел от ярости. Он буквально набросился на Архипова:
— Вы злоупотребляете моим гостеприимством! — прорычал он. — Эти ваши обвинения по делу Лапшина — полный абсурд! Никто не поверит словам какого-то обор...
Он осёкся на полуслове, встретившись взглядом с Сан Санычем. В глазах Сан Саныча полыхала такая леденящая ярость, что Златовласов буквально вздрогнул.
Одно это действие было убийственнее любой угрозы.
Архипов с трудом сдерживал усмешку, наблюдая за происходящим. Картина была безнадёжно ясна — Златовласов проигрывал по всем фронтам. Он откинулсяна спинку стула, его взгляд буквально сверлил Златовласова:
— У меня есть свидетели, которые видели, как Захаров напал на Михаила после праздника. Причём напал подло, впятером против двух.
Аркадий попытался было возразить, но Архипов продолжил:
— А что касается Лапшина — под этим заявлением могу подписаться лично я.
— У вас нет никаких доказательств, — выдавил Златовласов, но голос его прозвучал неубедительно.
Архипов усмехнулся — холодно и расчётливо:
— В мире аристократов доказательства — это последнее, о чём кто-либо задумывается. Достаточно просто пустить слух о происшествии с Лапшиным, и эффект будет сокрушительным.
Аркадий буквально съёжился под его взглядом. На несколько мгновений в воздухе повисла абсолютная тишина.
— Боюсь представить, — тихо, но с нажимом продолжил Архипов. — в какую лютую ярость придёт весь род Лапшиных, когда узнают обстоятельства. Они могут даже объявить… кровную войну.
Последние слова прозвучали почти шёпотом, но эффект был сравним с ударом обнажённой шпаги. Аркадий Златовласов буквально осунулся, глядя куда-то поверх нас, погружаясь в лихорадочные размышления.
Сан Саныч и я наблюдали за этой словесной дуэлью, не проронив ни звука. Каждое слово Архипова было отточено, как клинок, и бил безошибочно в самое уязвимое место.