Архипов открыл рот для возражения, но его прервал мой голос – настолько холодный, что, казалось, сам воздух начал кристаллизоваться вокруг произносимых слов...
– Я никуда не побегу, – каждое моё слово падало в тишину как ледяной кристалл. Воздух вокруг словно застыл, напитавшись холодной решимостью, – Достаточно того, что ты держал меня в неведении всё это время, – Я встретился взглядом с отцом, замечая, как его зрачки сузились от внезапной настороженности. – Я остаюсь.
Дмитрий Петрович ловко подхватил возникшую паузу, его голос зазвучал с искренним воодушевлением:
– Саша, ты только посмотри на своего сына, – его глаза загорелись неподдельным восхищением, пока он жестикулировал изящными движениями аристократа, – Физическая подготовка, острый ум, способность держать удар что на поле боя, что в переговорах, – Он провёл рукой по воздуху, словно очерчивая мой портрет. – Да, дети аристократов не так просты, даже в своём юном возрасте, но они Михаилу и в подмётки не годятся.
Он многозадачно задумался и, включив серьёзный тон, продолжил:
– А самое главное – при выпуске он получит особые права, сопоставимые с аристократическими. И это не просто так. Академию с трудом заканчивает половина поступивших, несмотря на все их громкие фамилии. Потому что академия спонсируется напрямую империей, а ей, – тонкая усмешка изогнула его губы. – плевать на регалии рода. Империи нужны лучшие из лучших для своей защиты. Не титулы, не связи, а реальная сила и ум.
Внезапно тишину разорвал истерический хохот Сан Саныча. Его смех, похожий на карканье ворона:
– Ах, какие мы все умные стали! – он театрально утирал выступившие слёзы от смеха, – А кто, позволь спросить, будет оплачивать это обучение? – Он насмешливо ткнул пальцем в сторону Архипова, отчего тот едва заметно вздрогнул, – Может быть, ты, Дима? С твоим-то... кхм... финансовым положением? – Затем резко развернулся ко мне, его глаза недобро сверкнули. – Или, может, наш юный стратег уже придумал гениальный план?
Архипов поджал губы – замечание о финансовом положении явно задело за живое. Но я опередил его, мой голос прозвучал с выверенной холодностью:
– Я сам оплачу своё обучение.
Отец согнулся пополам от нового приступа смеха, его лицо побагровело:
– Ты даже не представляешь, о каких суммах идёт речь, мальчик!
– Сотрудничество с аристократом Владимиром, – я намеренно выделил, которым отец недавно попрекал меня, наблюдая, как его лицо меняется при каждом слове, – позволит мне оплатить как минимум два года обучения. А дальше придумаю что-нибудь новое. Не впервой.
Архипов издал странный звук, похожий на сдавленное фырканье. Его лицо исказилось от попытки сдержать рвущийся наружу смех – уголки губ предательски подрагивали, а в глазах плясали искорки веселья.
Дальнейший путь мы проделали в гробовой тишине, нарушаемой звуком колёс и ржанием лошади. Я украдкой наблюдал за попутчиками: Архипов то и дело хмурился, его пальцы рассеянно теребили потускневший фамильный перстень – наверняка размышлял о финансовом положении некогда великого рода, растерявшего своё величие. Отец смотрел куда-то вдаль остекленевшим взглядом, его лицо приобрело то особое выражение, которое появлялось только при упоминании прошлого и его утраченной жены, о которой он никогда не рассказывал мне.
А я... я думал о том, как удачно всё складывается. Каждая фигура сама занимала нужную позицию на доске, даже не подозревая об этом.
Архипов медленно перевёл взгляд.
— До вступительных экзаменов всё должно оставаться в строжайшем секрете. — его голос прозвучал негромко, но в нём чувствовалась сталь, не допускающая возражений.
«Само собой,» — мелькнула у меня мысль. Сейчас любое лишнее внимание могло всё разрушить.
Архипов извлёк из внутреннего кармана костюма сложенный вчетверо лист, его движения были выверенными, словно репетированными.
— Вот список предметов для письменного экзамена, — он протянул бумагу, чуть склонив голову. — Со вторым испытанием — боем на мечах — у тебя явно проблем не будет. А вот третье... Третье отдадим на волю судьбы. Ритуал инициации покажет, есть ли у тебя силы и какие они.
Я развернул хрустнувший лист. В этот момент Сан Саныч, до того молча наблюдавший, подался вперёд всем телом. Взгляд, острый как кинжал, впился в лицо Архипова.
— Ах ты... — прошипел он, побелевшие пальцы вцепились в подлокотники кресла. — Так ты всё это с самого начала спланировал?!