Олег Анатольевич нехотя взял папку, открыл первую страницу, тут же захлопнул и вернулся к своим делам. Но через мгновение его рука замерла над бумагами. Он медленно, словно не веря чему-то, снова потянулся к моей папке. Открыв её, он застыл, глядя на первый лист.
— Молотов? — произнёс он, медленно поднимая взгляд на меня.
— Да, я Молотов Михаил. — настороженно ответил я, внутренне напрягаясь от его пристального взгляда.
Альтов словно окаменел. Его пронзительные серые глаза буквально сверлили меня насквозь, а рука с авторучкой замерла над документами. Я видел, как в его взгляде мелькнуло какое-то странное выражение — смесь удивления, настороженности и, кажется, даже лёгкого любопытства. Он совершенно перестал заниматься своими делами, будто забыв обо всём, что было на столе.
"Неспроста это всё", — подумал я. — "Наверняка уже думает настучать кому-нибудь, кто ему заплатит".
Повисла тягостная пауза. Я решил первым нарушить молчание:
— Что мне нужно сделать, чтобы пройти вступительный экзамен? — спросил я как можно спокойнее.
Альтов словно очнулся. Быстро пробежав глазами документы, он неожиданно легко произнёс:
— У вас всё в порядке. Экзамены через месяц. Приходите в указанное время.
Его тон был настолько буднично-равнодушным, что контрастировал с предыдущей напряжённой минутой.
— Благодарю. — коротко ответил я, склонив голову.
Выйдя из кабинета, я чувствовал, как внутри всё напряжено. Что это было? Каждая клеточка моего тела была настороже. "Быть начеку", — мелькнула чёткая установка. Что-то здесь было не так, и я был готов быть предельно внимательным.
Коридоры академии, только что казавшиеся торжественными и спокойными, теперь выглядели почти угрожающе. Каждый шаг, каждый звук заставлял меня быть предельно собранным.
Спустя три дня, занимаясь привычными делами, я услышал слабый, словно извиняющийся стук в дверь. Прерывистый, нерешительный — тот ещё не стучал, а только собирался постучать. Я моментально почувствовал: за дверью кто-то находится в сложном эмоциональном состоянии — напуган, растерян, напряжён.
Открыв дверь, я увидел Женю. Бледный, осунувшийся, с потухшими глазами — от него веяло таким отчаянием. Несколько секунд он молчал, явно не находя слов.
— Что случилось? — спросил я, заметив, как он мнётся и никак не может начать разговор.
— Ваня в больнице, — глухо проронил Женя, — его избили.
Не теряя ни минуты, я быстро схватил ключи от дома и, закрыв за собой дверь, направился вместе с ним в больницу. Женя шёл в нерешительности, всем своим видом показывая внутреннее смятение.
— Насколько всё серьёзно? — холодно и рассудительно я спросил, словно бытовая тема.
— Два ребра сломано, правая рука и на левой руке безымянный палец и мизинец. — он перечислял его травмы, а голос с каждым словом становился всё тише.
— Кто его избил?
Женя словно в прострации и не слышал моего вопроса. Я взял его за плечи и начал трясти:
— Приди в себя и отвечай на вопросы.
Женя тут же изменился, словно получил откуда-то невиданный прилив сил.
— Он не знает, у него на голове был мешок, — Женя разводил руками. — А как этот мешок оказался у него на голове он не знает, потому что был до этого в стельку пьян. Только знает, что их было трое.
— Понятно, что ничего не понятно. А выпивал там же, где всегда?
Женя одобрительно кивнул, но по его состоянию было понятно что, борясь с внутренними демонами, он что-то умалчивает.
— Что-то ты мне не договариваешь, — негромко, но жёстко произнёс я. — Выкладывай всё.
Женя вздрогнул, словно от резкого звука. Несколько секунд он молчал, собираясь с мыслями. Следующие слова из него выходили со скрипом:
— Когда они его избивали, сказали на прощание: "Передай своему выскочке другу, что если он не откажется от своей затеи, то у него и всех его друзей будут большие проблемы".
"Не на того нарвались", — промелькнуло в голове. Какая-то внутренняя сталь, давно знакомая и надёжная, моментально выстроила защитный контур, и я не поддавался эмоциям.
— Иди к нему один, — сказал я Жене. — Узнай, что ему нужно. Я его позже навещу.
Женя насторожился и начал отрицательно качать головой, но в ответ только получил леденящий взгляд и ауру магической будоражащей силы, которая от меня исходила. Она словно подавила всю его волю, и он, ссутулившись, поплёлся прочь.
Заведение "Медный кабан" встретило меня привычным гулом приглушённых голосов и запахом дешёвого виски. Леонид Петрович, увидев меня из-за барной стойки взглядом к себе, пригласил.