Первичная внешняя разведка толком ничего не дала. Нужно войти в дом и посмотреть обстановку, благо в доме никого не было. Но уже вечер, так что если кто-то здесь и живёт, то должен в скором времени вернуться, поэтому нужно торопиться.
Моя ладонь коснулась кирпичной стены — шершавой, холодной. Мускулы на скулах чуть напряглись — внутренний расчёт включился моментально.
Чердачное окно — вот она, лазейка.
Старое дерево — единственный путь наверх. Ветки — как криво сросшиеся пальцы — протянулись к крыше.
Несколько ловких движений, не обошлось, конечно, и без казусов, но я внутри.
Даже находится в этом месте противно, не то что жить. Повсюду пыль, грязь и плесень, отчего даже дышать тяжело. Проход из чердака в дом ничем не был закрыт, да и лестницы не было. Но благо перила лестницы между первым и вторым этажом, в этом деле мне сыграло на руку.
В этом доме, скорее всего, живут бомжи, а не эти трое. Юля, кажется, меня обманула. Повсюду лежали окурки разной давности, десятки, нет сотни пустых бутылок разбросанные везде.
Я двигался между этими руинами человеческого существования, всё больше убеждаясь в том, что меня провели.
Ну что поделать, деваться некуда. Нужно просто подождать и если никого не будет, продолжить поиски.
Я вернулся на чердак и стал ждать. Из чердака лучший обзор на прилегающую территорию и вход в сам дом.
Тишина звенела — металлически, остро.
Время текло медленно, как застывающая смола. Меня уже практически утянуло в мир снов, но моё внимание привлекли шаги. Прерывистые. Неровные. Словно кто-то крался.
Я наблюдал за фигурой, которая настороженно осматривалась по сторонам. Человек медленно оглядывался, проверяя каждый угол и тень, будто опасаясь быть замеченным. Убедившись, что поблизости никого нет, он осторожно махнул рукой.
Из-за густых кустарников появились ещё три силуэта. Их движения казались резкими и скованными, но в темноте ничего толком не разглядеть. С каждым шагом становилось всё отчётливей, что происходит что-то неладное.
Двое сзади вели третьего человека, которого вели против воли. Лицо было скрыто то ли мешком, толи тряпкой, руки, кажется связаны. Как интересно, кажется, я вовремя.
Первый, что шёл впереди, осторожно проверял путь и быстро шмыгнув к входной двери ей открыл и уже шёпотом скомандовал:
— Быстрее.
Двое позади не церемонясь взяли своего пленника под руки и потащили силком в дом.
— Куда девчонку? — процедил сквозь зубы первый, нервно дёргая пленницу.
— На матрас кидай. — отрывисто бросил второй.
Первый издал утробный смешок и поволок свою добычу, словно мешок с картошкой. Из-под грязной тряпки, которой была завязана голова пленницы, доносились приглушённые всхлипы.
Я замер на чердаке, вслушиваясь в эту картину. Весь дом вызывал отвращение: продавленный матрас с жёлтыми разводами, облупившиеся стены, затянутые паутиной углы. В спёртом воздухе висел тяжёлый запах плесени и гнили.
— Зараза укусила, когда брали. — первый выдал.
— Хорошо хоть не... — третий осёкся на полуслове, и я мгновенно узнал этот сиплый голос.
В памяти молнией вспыхнула картина: та же хриплая интонация в ночь, когда их карету столкнули в пропасть. Кусочки мозаики начали складываться, хотя личность девушки оставалась загадкой.
— Не кисни, Сиплый, — прорезал тишину грубый голос того, кого называли Лютым. В его тоне сквозила плохо скрытая похоть. — Повеселимся как следует.
Внутри у меня словно щёлкнул тумблер. Холодная решимость затопила сознание — пора действовать.
— Я на второй этаж, за куревом, — прохрипел Сиплый, шаркая к лестнице.
— А я отлить, — буркнул Башка.
— Лютый, без нас не начинай. — Сиплый боялся опоздать на веселье. Он явно не доверял своему подельнику в таких делах.
Я бесшумно переместился к проёму в прогнившем потолке. Старые доски чердака едва заметно поскрипывали под моим весом. Выждав момент, когда Сиплый оказался точно подо мной, я прыгнул. Удар получился точным — его колени подогнулись, и он рухнул на пол с глухим стуком.
— Эй, Сиплый, чего там? — настороженно окликнул Лютый снизу.
Тишина давила на его уши. Ещё немного и я услышу, как часто бьётся его сердце. Всё шло по плану.
Лютый медленно поднимался проверить. Я скользнул к противоположной комнате, но предательский скрип досок выдал моё присутствие.
— Стоять! — рявкнул Лютый, выхватывая тусклый нож из-за пазухи. Его глаза дико блестели в полумраке.
Мои пальцы сомкнулись на горлышке пустой бутылки. Один точный бросок — и стекло встретилось с его лбом. Пока он, ругаясь, пытался восстановить равновесие у перил, я сократил дистанцию и нанёс мощный удар обеими ногами в грудь. Треск ломающихся рёбер слился с его сдавленным воплем.