— Стой! Мне я ещё не узнала... — Полина рванулась обратно, но я крепко держал её за плечи.
— Уходим. Сейчас же. — мой тон не терпел возражений. Практически силой я вывел её из дома в прохладную ночь.
— Какого чёрта?! — взорвалась она, как только мы отошли. — Я не случайная жертва! Они специально за мной охотились! Я должна знать...
— Они пешки, — оборвал я её. — Безмозглые исполнители. Ничего путного не скажут.
Полина резко остановилась:
— Тогда зачем тянуть до утра? Давай сейчас в полицию!
— Наше с тобой заявление сейчас — пустой звук, — я покачал головой. — Будут тянуть время до утра. А вот завтра в девять ты с Архипом придёшь и заявите о спланированном нападении на тебя. Под давлением Архипа они зашевелятся.
На самом деле у меня на них не было никаких надежд. С утра все подгоняемые Архипом, должны будут действовать быстрее, и тогда я выйду на кого-нибудь ещё.
— Так, стоп, — она прищурилась. — А ты где будешь?
— У меня дела, — уклончиво ответил я. — Но к концу, наверное, присоединюсь.
Дойдя до освещённого перекрёстка, Полина остановилась: — Дальше я сама.
— После полуночной истории не боишься? — в моём голосе проскользнуло беспокойство.
Она усмехнулась:
— Спасибо, конечно, что меня спас. Но мало ли что у тебя на уме?
Я пожал плечами. Что тут скажешь? Каждый имеет право на подозрительность. Хотя Полина так и манит своей грациозной походкой от бедра, распущенными волосами и аппетитными формами последовать за ней. Отчасти она права, при виде неё взгляд то и дело приходится контролировать, чтобы она меня не спалила, а мысли так и бурлят. Делать нечего, я направился домой, чувствуя, как накатывает усталость после бурной ночи.
Я вернулся далеко за полночь домой, и мне не хотелось ещё дополнительно пересекаться с Санычем. В доме кромешная тишина, даже храпа неслышно. В какой-то момент я момент я подумал, что его дома нет, и в этот момент раздался скрип от закрывающейся входной двери.
— Я с тобой поговорить хочу. — раздался размеренный голос Саныча из неосвещенного угла кухни.
— Давай.
Я чувствовал, как напряжение нарастает с каждой секундой молчания. Сан Саныч никогда не был человеком многословным, но сейчас его тишина была особенной — тяжёлой, давящей, словно свинцовый пласт лёг между нами.
— Ты знаешь, Миш, — наконец проронил он, — бывают в жизни моменты, когда надо что-то решать кардинально. Круто решать.
Я промолчал, только чуть заметно кивнул. Знаком был этот тон: не расспрашивай, не лезь, у меня есть дела, про которые я тебе не расскажу.
— Надолго? — я подразумевал, сколько он будет отсутствовать.
Его глаза блуждали где-то между мной и стеной, словно высматривая что-то невидимое простому взгляду. Я видел — человек созрел для чего-то такого, отчего потом нет возврата.
— Не навсегда. — также коротко ответил Саныч.
И в этом его "не навсегда" было столько смысла, что мне стало не по себе. Не то чтобы я боялся — просто чуял масштаб опасности, которая исходила от этого решения.
— Ты уверен, что хочешь раскрыть ящик Пандоры? — тихо спросил я.
Саныч усмехнулся — криво, без тени веселья:
— Впервые за долгие годы — да.
Я смотрел на него, и стало ясно — решение принято. Мне же остаётся подготовиться к последствиям и быть во всеоружии.
Наутро я прибыл к дому ровно в восемь. Через окно увидел, что троица спит — если можно назвать беззаботным сном со связанными переломанными конечностями. Поднялся на чердак тем же путём, что и ночью — половицы уже запомнили мои шаги.
Время тянулось медленно. По моим расчётам, если Полина с Архипом придут в полицию к девяти, то максимум через два часа здесь должны появиться люди в форме. Значит, к одиннадцати всё должно закончиться.
Снизу периодически доносилось невнятные мычания, но я не придавал этому значения. Время уже приблизительно одиннадцать, а значит, сейчас начнётся какое-то действие. Но удивительно, что ещё никого нет на горизонте.
И тут внизу раздались истошные крики сквозь кляпы — все трое словно увидели саму смерть. Воспользовавшись этим шумом как прикрытием, я бесшумно спустился на первый этаж и замер, чтобы прислушиваться.
Вдруг раздался приглушённый, но властный голос, приказавший им замолчать. Мычание тут же стихло. Я узнал дрожащий голос Башки, умолявшего их развязать. В ответ прозвучал холодный вопрос:
— Что вы успели рассказать?
Башка, захлёбываясь словами, уверял, что ничего — только что через курьеров получали распоряжения, как и договаривались.