А вернулся Михаил не с пустыми руками. Он привез еще несколько договоров с подписями Искателей… Сама мысль о том, что лишь подписывая контракты, я могу получать ценные ресурсы и зарабатывать деньги, была крайне приятная.
Скоро все эти Искатели пойдут в рейд и вернутся. Большинство из них вернется, все-таки когда речь идет о Подземелье, то стопроцентных гарантий быть не может. Так вот, те, кто справятся, вернутся более сильной версией себя и получат хорошие деньги за свой труд.
Все остальное — вопрос времени. Сарафанное радио в любом случае заработает. Те, кто скептически отнеслись к уведомлениям от самой Гильдии, изменят свое мнение. В конечном итоге внимание к моей персоне и самим контрактам будет только расти. Монополия — вот, что меня ждет. Однако это не может длиться вечно и я это прекрасно понимал.
А самое удивительное, что уже на следующий день на экране моего смартфона высветился знакомый номер и имя контакта — «Отец». А ведь он ни разу не звонил с тех пор, как я пробудил духовный молот и был неофициально изгнан из рода.
— Ну, здравствуй, отец, — безэмоционально ответил я, уже примерно понимая, в каком русле пойдет разговор.
Глава 14
— Здравствуй, сын.
Отец не назвал меня по имени, а приветствие произнес максимально холодным тоном. Примерно таким голосом он разговаривал с теми людьми, с кем не хотел, но был должен по тем или иным причинам.
Собственно, большего я и не ждал. Ведь что такое прибыль и ресурсы из нового ответвления в рамках всего того, что делает род Черновых? Да практически ничего, несколько бизнесов рода в день приносят больше денег, чем я смогу заработать с помощью всех вместе взятых контрактов с Искателями.
Однако принижать свои заслуги нельзя. Нет у нас в роду другого потенциального наследника, которому было бы меньше восемнадцати лет и который бы уже имел, так скажем, пассивный доход через работу с Искателями. Все же большинство Подземелий находится под контролем других родов и новые этажи становятся доступны не так часто — это тоже сложная политика.
— Как поживают Гранкины? — лениво спросил отец, его вовсе не интересовала эта семья. — Не забыли, что они слуги нашего рода? Поместье не угробили?
— Гранкины — верные слуги рода, — ответил я, тоже особо не вкладывая эмоции в слова. — Слуги из них хорошие, немного постараются и станут настоящими профессионалами. Что до поместья, в ремонте оно почти не нуждается, а с остальным я справлюсь сам.
— Ясно, — отец ответил безразлично и также без искреннего интереса спросил: — А как твои дела, сын? Идут в гору? Знаю, что ты открыл новое ответвление. Неплохо.
Прозвучало это так, что мне едва ли не захотелось начать извиняться за то, что я открыл всего лишь одно новое ответвление, а не сразу десять. Отец всегда так разговаривал с теми, кем был недоволен.
Я немного рассказал ему про свои дела, про некоторые планы и все в таком роде. Причем ни слова про развитие духовного молота, как и ни разу не упомянул кузницу и мой новый путь развития. Он и так наверняка про это знает, но это не тот путь, что приветствуется в моем роду.
Вместе с тем мне жутко хотелось произнести какую-нибудь колкость, ответить с сарказмом, но я контролировал себя. Я старался разговаривать с отцом максимально уважительно, ведь сам не знал, как себя вести. С одной стороны, меня отправили сюда, в этот далекий провинциальный городишко, а с другой — я все еще один из рода Черновых.
Открытие нового ответвления в Подземелье, как и прибыль с ресурсами, едва ли делают меня более ценным наследником, чем я был раньше. Однако если я продолжу в том же ключе, то с каждым месяцем, а может и с каждым днем, буду становиться все более влиятельной фигурой, а значит, и более полезным для рода.
Единственное в чем я уверен, так это в том, что отец не собирался выбивать из меня часть прибыли или ресурсов: для него это сущие копейки. Но он определенно хотел уже одним только звонком намекнуть, что не забыл про меня и что не списал со счетов окончательно.
Помимо прочего, отец, как я думаю, хотел четко обозначить, что мое открытие в Подземелье его совершенно не волнует и не впечатляет. Однако — прогресс для меня, и он точно дал понять, что заметил его. Просто заметил, ну, то есть, если я добьюсь чего-то гораздо большего, то смогу рассчитывать на еще один звонок.