Наконец, в конце улицы мы увидели не просто группу Искателей, а целую толпу. Их было человек сорок. При поддержке военных, они стеной мчались вперед, истребляя на своем пути гоблинов. В какой-то момент они дошли и до нас. На этом сражение за грузовик и жизни закончилось.
— Шестьдесят три, — прошептал Тимур, лежа на спине и тяжело дыша.
— Семьдесят один, — буркнул Иван, он смотрел на гору дохлых зеленых монстров, будто не веря в происходящее.
— Пятьдесят семь, — на выдохе сказала Алена.
— Пятьдесят девять, — Денис только пожал плечами.
— Во даете! — удивился Наглый. — А у нас рекорд — сорок восемь.
— Твой? — спросил я, обливаясь потом, но наконец-то расслабившись.
— Да, господин, — кивнул Наглый.
И хоть до моего результата им всем далеко, они все равно молодцы. Груз мы отстояли, мертвых и смертельно раненных нет, так еще и помогли очистить город от гоблинов.
Репутация не бывает лишней, а на нас всех был герб моего рода.
Груз был доставлен с существенной задержкой. Но вопросов у отца это не вызвало, он был в курсе новостей и только поэтому посчитал, что я все-таки никого не подвел и не нарушил условия распоряжения.
Сказать по правде, благодарности от отца я не ждал вовсе и не потому, что он такой плохой. Нет.
Я, действительно, уже был не ребенком, а просто выполнял свою работу. А разве будет кто-то благодарить человека за то, что он выполняет свою работу?
Эти мысли помогли мне прийти в себя во время отдыха, после возвращения в поместье. Более того, я никогда не рассчитывал на чью-то благодарность после побед над монстрами в Подземелье, так с чего бы вообще защиту груза ставить в заслугу? Одно радовало — наконец-то я начал выбивать из себя последние крохи инфантилизма, что отчасти компенсировалось памятью прошлой жизни.
Следующий день порадовал хорошей новостью. Одна из лучших строительных бригад в городе наконец-то закончила с функциональной частью кузницы. А это значило, что здание все еще выглядело неприглядно и вообще было не достроено, но зато уже в кузнице можно было поработать.
Горн — сердце кузницы — ждал меня, он еще не познал силу обжигающих углей и неудержимого жара. Меха — они тоже еще ни разу не «дышали», как полагается. Только инструменты, что я привез с собой, скучали по работе и ждали меня. Я позвал Михаила и велел ему сменить деловой костюм на одежду подмастерья и заняться делом.
— В новой кузнице уже можно работать, господин? — радостно и удивленно он посмотрел в окно на неприметное недостроенное здание. — Стройка же еще не завершена.
— Михаил, помнишь, я тебе рассказывал про слугу, который слишком много думал, — спросил я с улыбкой.
— Роман Иванович, я все понял, — он начал расстегивать пуговицу пиджака и поспешил в свою комнату, в крыле для слуг.
После плотного завтрака я увидел черный дым из трубы, что возвышалась над кузницей. Ну не это ли лучшее начало дня? Я поблагодарил Веру Ивановну за вкусную еду. Затем переоделся и пошел в кузницу, как же мне не терпелось насладиться невыносимым жаром, запахом угля и накаленной до белого каления стали.
— Господин изволит ковать? — Елена шла навстречу и поприветствовала меня улыбкой.
— Доброе утро, как в старые добрые времена, — ответил я и надел черные жаростойкие рукавицы.
Елена уже давно не была робкой и неуверенной в себе. Теперь это элегантная, уверенная и деловая девушка, которая управляла прислугой, помогала мне решать важные вопросы и хорошела с каждым днем. И я не только про внешность, Лена училась и набиралась знаний. Все чаще она применяла их на практике и это приносило пользу не только мне, но и в перспективе всему роду Черновых.
— Готово, Роман Иванович! Этот горн просто чудовище, а меха… дуют, как ураган! — на красном лице Миши сияла улыбка, парень обливался потом, но был рад снова поработать.
— Если заготовка готова, можешь передохнуть, — ответил я. — Только не уходи далеко, ты мне можешь понадобиться.
С того самого дня, как Чернобород показал мне свое духовное перо и то, как с помощью гравировки можно зачаровать холодное оружие, почти каждый день я тратил время на изучение символов и теории. Когда-то читал книги часами напролет, когда-то мог позволить себе выделить на это дело жалкие несколько минут. Но я занимался и понимал, от чего и к чему в конечном итоге нужно прийти.
Еще в старой кузнице провинциального поместья я несколько раз пробовал нанести гравировку на обычный безстихийный меч. Все попытки оказывались неудачны. Что-то начало получаться только после того, как я раздобыл инструменты из Глоссополиса — проклятого города.