Гильдия Искателей тем временем уже подходила к логическому завершению расследования, что они начали не так давно. И в итоге результат их работы окончательно похоронил репутацию Черепанова-старшего.
Все для него оказалось настолько плохо, что некоторые арендаторы — офисы или магазины — в спешке начали съезжать из Башни, которая совмещала в себе бизнес-центр на верхних этажах и торговый центр — на нижних.
Черепанов не только растерял всю репутацию, но и понес существенные убытки. Конечно, нас с братом это не могло не радовать. Ведь, чем сильнее мы били и кололи, тем ближе Черепанов был к проигрышу в нашем непростом противостоянии.
На очередной очной ставке в отделении Имперского Сыска Альберт Альбертович снова упорно отрицал все, что ему инкриминировали. Однако когда ему включили записи с его же собственным голосом, где он отдавал приказы, уже «запачкавшимся» по полной программе людям, он потерял самообладание.
Казанцев в этот момент сидел рядом и пытался дистанцироваться, более того, он даже вроде бы научился не проявлять излишние эмоции, когда в его сторону звучали обвинения.
Однако он снова взбесился после того, как я предъявил его переписку с Черепановым-старшим и в ней они обсуждали то, как будут делить прибыль. На самом деле Альберт Альбертович больше руководил, а Арбалет лишь соглашался. Впрочем, это нисколько не умаляло того, что они все еще работали вместе, хоть и делали это теперь не так явно, как прежде.
И самое интересное — это я еще не говорил о документах и записях, которые были железобетонным доказательством того, что в лаборатории проводили эксперименты над людьми.
Казанцев и Черепанов не раз получали от меня или Геннадия намеки, однако они тоже помалкивали об этом, ведь прекрасно понимали возможные последствия. Да и потом, Альберт Альбертович не был до конца уверен в том, а действительно ли у меня есть прямые доказательства или только косвенные. Почему-то он думал, что я мог не успеть собрать бумаги до того, как их уничтожат. Глупо с его стороны.
Как итог — Черепанова лишили титула и отправили под домашний арест. Казанцев же избежал тюрьмы, но теперь был обязан выплатить моему роду огромную компенсацию, в том числе и за неудавшееся нападение наемников.
Звонок от Арбалета не заставил себя долго ждать.
— Здравствуйте, Роман Иванович, — через силу проговорил он, точно нашкодивший школьник перед суровым директором. — Нам нужно встретиться лично, это не телефонный разговор. Мне есть, что вам предложить и уладить наше небольшое недопонимание.
Геннадий в этот момент сидел рядом на диване и лишь довольно хмыкнул.
— Я пришлю время и место встречи. До свидания, — сказал я и сбросил звонок, — а затем посмотрел на старшего брата, — Прижали его и вот он, заговорил, как шелковый.
— Не считаешь, что он что-то задумал? — спросил Гена, перетаскивая на планшете пальцем овощи для своего виртуального поросенка.
— Арбалет и задумал?
— Ну да, ерунду ляпнул, — усмехнулся брат.
Мы встретились с Олегом Владимировичем Казанцевым в таком месте, где нас точно никто не увидит и не подслушает. Самое место и всю остальную подготовку взял на себя Илья, но Арбалету знать об этом необязательно, ведь это не главное. Кроме того, чисто на всякий случай я пришел сюда не один, а в сопровождении Тени и нескольких его лучших бойцов.
— Я предлагаю сделку, — после формального приветствия Казанцев сразу перешел к делу и обозначил свою цель.
— Это интересно, — согласился я. — Но что это даст мне?
— Я готов выдать всех, кто участвовал в заговоре против вашего рода. А взамен вы не добьете мой род экономически. Я согласен, что в этой партии мой род проиграл, но не хочу, чтобы он был уничтожен.
— Соглашусь, если вы выполните мои условия. Во-первых, публичное извинение, во-вторых, полный отказ от всех претензий… — я подумал и добавил: — А еще ваш лучший арбалет станет моим.
— Я согласен, — не раздумывая и секунды, согласился Казанцев.
Казанцев выполнил условие. Сейчас я стоял в тире вместе с Вороном. Капитан гвардии показывал мне новый дорогостоящий арбалет и объяснял все его преимущества. Я, конечно, слушал и с интересом наблюдал за стрельбой, но довольную улыбку на моем лице вызвал вовсе не арбалет.