После того, как Казанцев выполнил условия, их союз с Черепановым и остальными развалился сам собой. Просто взорвался, как бочка с динамитом. Щегловым после смерти Василия Юрьевича, ничего не оставалось, кроме как объявить о нейтралитете — это они и сделали, что тоже негативно сказалось на делах Казанцева и Черепанова.
Кроме того, после всего случившегося экономическая блокада моего рода больше не могла существовать. Причем прежние контракты и соглашения вернулись с такой скоростью, будто, оказавшиеся под давлением влиятельных благородных, купцы, только и ждали, когда уже наконец никто не будет вмешиваться в их деятельность.
А еще впоследствии всего этого Гильдия Искателей наконец-то восстановила для меня лицензию Искателя и сняла все ограничения с альянса, в который я входил.
Главное же, что изменилось, так это то, что теперь мое имя твердо ассоциировалось с разоблачением коррупции и преступных деяний в среде аристократов. Помимо того, мне очень не помешает та особая репутация верного сына империи, которой я обзавелся в среде имперских служб.
За время конфликта исследование древних руин в Каньонах было частично заморожено. Сам я там так давно не появлялся, что уже позабыл про засушливую жару и запах песка вперемешку с ссохшейся глиной. Кроме меня ограничениям подверглись и те члены альянса, что активнее остальных принимали участие в противостоянии, благо все наложенные ограничения уже с них сняты.
Ученые под руководством Филиппа Архиповича два дня назад вернулись на поверхность. Им нужен был отдых, а еще более комфортные условия, чтобы обработать многочисленные данные. А еще профессор Саганов заказал новое оборудование, которое именно нам предстояло доставить в Каньоны, потому что нам он доверял и знал, что мы не подведем и отнесемся к оборудованию со всей осторожностью.
Это в свою очередь говорило о том, что научные исследования древних руин продолжатся и помогать в этом, как и до всех событий, будет наш альянс. Хорошие новости, как-никак.
Геннадию пришлось вернуться в столицу, как бы он того ни хотел, и как бы ему ни понравилось отдыхать у меня в поместье. В Москве ему предстояло от лица нашего рода проследить за соблюдением всех условий новых сделок и договоренностей. Также ему нужно было проконтролировать все то, что мы получили по итогу противостояния. Не все из этого нужно было нашему роду, но это не значит, что это можно выпускать из внимания. Тем более это все было моим вкладом в развитие рода, да и на политической арене империи хорошо было показать, что моя семья все еще сильна и об нас можно обломать зубы.
В тот день я взял с собой бойцов «Молота» и спустился в Каньоны. Гора и остальные отдыхали в Несокрушимом, изредка отбивая атаки четырехруких горилл, а больше здесь не происходило ничего интересного. Я дождался, пока Матвей соберет всех на шашлыки с бараниной, а затем вошел в центральную палатку — штаб. Артефактная переноска для растений уже стояла здесь, я, так скажем, позаимствовал ее у Виктора, а затем сообщил всем, что прогуляюсь.
Единственная причина, по которой я никого не мог с собой взять на более глубокие этажи — это големы. Ведь именно с их помощью, после некоторых улучшений и новых технических решений, я собирался добыть новые «Бабочки» в короткий срок. После этого можно будет заняться уже своими делами, не отвлекаясь на это.
Конечно, изначально мы должны были спуститься большой группой, все планомерно исследовать, но это так чертовски долго, а я уже и без того заставил Гору ждать. Именно поэтому и решил действовать в одиночку, а точнее, совместно с големами.
В итоге я вернулся в наш лагерь только через три дня. Да уж, такое приключение с большой группой могло бы растянуться и на всю добрую неделю, а у меня и без того полно дел. Кстати, все Искатели уже адаптировались к новым этажам, а потому я позволю им плавно начать изучать их даже без меня. Такой вот бонус за все наложенные ограничения и ожидания.
Виктора я повстречал в штабе. Мне сказали, что он рвал и метал, когда узнал о пропаже артефактной переноски. Могу его понять, но сообщить о том, что я собираюсь сделать, все равно не мог. Прекрасно знаю этого здоровяка, он бы просто не пустил меня одного, а значит, задерживал бы весь путь, да и не готов я был ему открыть один из своих секретов.
— Виктор, — позвал его я с нескрываемой радостью в голосе.
Он обернулся и посмотрел сперва на меня, только затем на переноску, полную отлично сохранившихся цветов «Бабочек». Я поставил ее на стол и довольно улыбнулся.