— Что ж это за место такое в глухомани, да еще важные шишки нас сюда посылают? — Петрович нахмурился, развернувшись в сторону Саныча, пока тот был повернут к ним лицом.
— Да хрен его знает. Может база какая-то военная там стоит, может какой-нибудь заповедник для богатых… в которых живность краснокнижную стреляют время от времени. Ты документы подписывал?
— О неразглашении?
— Об этом самом.
— Как и все здесь.
— Ну, а чего ты мне тогда по мозгам ездишь? У жены научился, что ли? Я, как и ты, ничего не знаю, а догадки строить оставь офисным рабам у нас в конторах. Наше дело быть рабами на воздухе.
— Приехали… — вклинился Сашка в разговор двух бывалых работников.
Сан-Саныч поднял бровь, повернувшись к водителю с немым вопросом на лице, ведь снаружи был все тот же лес и никаких домов деревенских не маячило. Кривой, вздымающийся куда-то ввысь и закрывающий небо, от чего становилось не по себе, чуждый лес. Однако ответ предстал перед руководителем сам собой: дорога была завалена искаженными рухнувшими соснами и елями. Корни, ветви с иглами, листья от сосен, все было в одной массе. Покачивалось, шелестело, иногда хрустело, будто какой-то живой организм или туша невиданного чудовища. Казалось, что вся эта груда искривленных стволов очень медленно вдыхала и испускала хриплые стоны.
— Мать твою… И правда приехали. С концами.
— Чего там такое? — Оживившийся Иваныч высунул лицо вперед между сидений Саныча и Сашки, присвистнув. — Ты куда нас завез, Сусанин? Мы так-то русские люди, нас в такие дебри заводить не надо было.
— Ну ка угомонись! Я сказал, правильно мы ехали! Никто ж не знал, что тут такая напасть случится… Где она тут у меня, сейчас-сейчас… Зараза, не могу найти. — Саныч заерзал на месте, хлопая себя по карман спецодежды.
— Потому что она у меня. — Петрович выудил из внутреннего кармана сложенный дважды лист бумаги, догадавшись что именно ищет коллега и передал его начальнику.
— И то верно, совсем забыл. Будешь следующим главнокомандующим в нашем бравом батальоне, когда я на пенсию выйду.
Сан-Саныч развернул лист, открывая распечатку черно-белой карты и начав искать глазами нужные линии.
— А чего это у нас офисники жадные такие? Краску закрысили, что ли? — Иваныч влез еще сильнее между сидений, вперив взгляд в бумагу и начав тыкать пальцем в какую-то точку, ведя вдоль нее и надеясь утереть нос начальству, доказав, что никакого пути вглубь лесов тут быть не может. — Вот! Вот она, трасса по которой мы ехали. Вот мы ехали, ехали, и тут свернули… И правда дорога показана.
— Потому что мне эту распечатку не наши выдали, а напрямую заказчик. Она у нас тут особенная. — Саныч проследил глазами за пальцем коллеги, хмыкнув. — Судя по времени, сколько мы в пути были и масштабу карты, то чуть-чуть не доковыляли. Ладно, как будто делать-то нечего больше. Собирайся, мужики! Инструменты в руки и свои дамские сумочки складывайте, всякую тяжелую дребедень оставляйте в машине. Тут идти километр, может чуть меньше, если что – вернемся и заберем нужное, навряд ли люди ошиваются рядом, кроме тех самых деревенских, так что за колесницу нашу не переживайте. Усе, на выход, дальше на своих двоих пробиваться будем.
Еле различимая дорога уходила в глубь леса, казавшейся бездонной и всепожирающей червоточиной в которую можно войти, а вот выйти из неё – вопрос. Первые ряды деревьев были похожи на древнюю арку, разделяющую человека и то, что он встретит, пройдя через нее. Стволы сосен изгибались, словно пытаясь прикоснуться своими кронами с корнями, сцепив их в кольцо. Ветви одних деревьев сливались с ветвями других, образуя странную «живую древесную» архитектуру. Выдохнув, Саныч поправил ремень сумки на плече и зашагал вперед, поведя за собой бригаду.
Стволы скрипели, ветви и кроны мерно покачивались, вторя ветру. Кусты по бокам от дороги изредка разряжались шелестом и из них вылетало несколько птиц, взмывая куда-то вверх, теряясь в хитросплетениях ветвей, испуганные незваными гостями, столь редкими для этих мест. Несколько раз Петрович отмечал белок, прыгающих с ствола одного дерева на ствол другого и исчезающих в еловых иголках.
Чем глубже заходили люди в лес, тем темнее становилось, звуки приглушались и вскоре не осталось ничего вокруг, кроме еле слышного треска старых стволов и шуршания в кустах где-то позади, но никак не впереди, как будто вся бригада прошла границу, после которой был совершенно иной лес, куда боле мрачный, тихий и негостеприимный.
— Саныч, как-то тихо тут больно. Мы хотя бы по дороге еще идем? А то я себе под ноги гляжу, и ничего не вижу кроме травы и палок, а до этого хоть какое-то подобие нее было. — раздался робкий голос где-то позади.